именно так произнести «люблю»значит биться головой о стену, о камень,раствориться в легкой победе, увидетьсебя из близкого небытияименно так молвить «люблю»значит, что яблоко еще не поделенои нам еще дано касаться друг другакончиками пальцевименно так (когда касаюсь твоих волос)я учусь плыть по снегу,через незнаемую, совершенно голую Антарктиду,где я никогда не был и где никогда не рождалсяименно так произнести «люблю»значит подойти к тебе, привставшей на цыпочки,зажмурившей глаза,и вымолвить имя твоеименно так произнести «люблю»значит себя ощутить фрагментомна холсте Босхагде тело еще не угадываетсяименно так произнести «люблю»значит расцвести на самой вершине
яблоникуда только что слетел увидевший пожарищедрозд> перевела Egeja d’Aiva <
где есть ты
полный дом чужих вещей —кому их отдать? комудоверить прошлые лунына вмятых подушках?кому возвратить пульсациюв кончиках пальцев весной,когда на обочинах котики пробивалисьи были чуть мягче твоих волос?где оставить лыжные палки,наконец достигшие цели?еще раз спрашиваю – и понимаю,что живу там, где есть ты> перевела Таисия Орал <
на другую ветку
в странствии из комнаты А в комнату Бни один светофор не работает, все знаки,говорящие о приближении снега,напоминают цветущие вишни, это они и естьв странствии из города А в город Б – тебене обязательно ворочаться, бормоча:«как страшно: приснилось, что я паровоз,который двенадцать лет не может остановиться»в странствии по сухому листу, некогда ставшемузакладкой в памяти, под вздохи настольной лампы,открытой в ожидании двери, ощущаешь себя лучом,живущим здесь тысячи лет, еще до Христав странствии по твоей руке – вдруг забываешьвсе карты, все расписания путешествий,пытаясь перевести поезд на другую,быть может – более счастливую, ветку> перевела Таисия Орал <
единственная гейша
будь у меня единственная моя гейша,я мог бы тогда ей читать до рассвета своивирши, а после задремывать у нее на груди,уже без фамилии, и без имени тожея мог бы чаевничать из ее стакана, предаватьсяформам ее миниатюрных ступней, косточкамкистей ее рук, ее кимоношным узорам,поцелуйным трехстишиям, сыплющимся из ее усти кто я теперь без этой неведомой гейши,которой и дела нет, что в зеркале у менявсё еще лучезарит ее спина, фудзиямыее ягодиц, безупречно павшие рукии кто ты теперь без меня, единственная моягейша, в невидимых нетях, не предающаярук моих, обвивших шею твою, изгладившихгубы твои, измявших твои полусонные грудикоторые так и не признаются, что любят,а только мечтательно воркуют на мягком чужомдиалекте, какого не знаю, но знают губы мои —и язык, вот он снова твоему соску что-то шепчет> перевел Георгий Ефремов <
уехать
уехать туда, где тебя нет,где тебя никогда еще не было,где буквы тебя не помнят, ничто —даже конверт не отосланного письмауехать туда, оставив свои документы,оставив тени вещей, что мешаютжить, оставив тебе одни воскресения:они всё равно не ведали, что творятуехать подальше, где в темноте пансионовняни укачивают детей и язык чужихколыбельных постоянно пронзает сухиесплошные стеныуехать туда, где бы дни неделине умещались в словарь, только в твоюмаленькую шкатулку, кудамы сложили твое и мое сердцеуехать туда, где полночи не умещаютсяв календарях, где луна в подростковыхзаметках движется как человечек из синих чернилбез одежды, бегущий неясно куда, неизвестно зачем> перевела Таисия Орал <
III
тебе, которая
1
если бы ты закрыла глаза и пошла, вытянув руки вперед,против течения, – камни на дне Вильняле, даже зимой,были бы круглыми, как теплые шарики из резины
2
бог его знает, о чем тосковала бы, если б застывшиелепестки сияли в снежной волне, заметающей фонарипо колено, под эхо собачьего лая из загробного мира> перевела Таисия Орал <
Венера II
скажи, какой ключ подошел бы твоей нестареющейскважине, твоим ресницам, чутким кончикам твоихпальцев, которые не загрубели ни в дожде, ни в аду, ни в наглухозапертых комнатах, где никогда от любви не бросались с мостаскажи, каков твой камень, какова твоя вера,когда груди, касаясь реки, отражаясь в течениибудто зори, бесплодно мечутся, а четыре головы ветрабез усилия
позволяют забыть удовольствия юного садаскажи, кто будет следующим, кого ты соблазнишь, кого сведешьс пути, с ума, нагадаешь дождь или засуху, обвенчаешьсо всё прибывающим, необратимым морем, с жаждойв крови, с шеей, зацелованной опухшими, искусанными губамискажи, разбиваясь о поцелуй, о риф, ибо он будет последним,повторяющимся: красный, пробитый, текущий, бормочущийвсё те же слова бесконечности, всё тех же увечных улиток —через тернии, ледники, загрязненные воды – ползущих> перевела Таисия Орал <
о твоей душе
иногда мне кажется, что твоя душа осталась в тумане,что она бродит в поисках выхода, мокнет в траведо колена, иногда нарочно ушибаясь о камнииногда отчаянно бросается бежать, заслышавколокольчик коровы, а иногда замолкает – и никому,даже облаку, из нее не вытянуть словбслышу, как ее преследует собственное имя,звук своих же шагов, перебирающий молодуюпенистую траву, доводящий до обморокаиногда мне кажется, что она не движется, а стоиткак вкопанная, а туман – ее парус, рассекающийполные страстей темные лесные массивытвоя душа так чиста, что полупрозрачна в сумерках:случается, синее лезвие утра ее не находит,да так и пропадает за горизонтом– кто рисовал эти природные виды? – спрашивает она.– кто владеет реками, увлажняющими наш берег?– есть ли что-то, кроме меня, чего ты не видишь?иногда она начинает преследовать молодую косулю,а иногда притворяется юной, только что давшей обет// монахиней, задолго до встречи с Господомслучается, твоя душа начинает суетиться и лгать,неудачно хитрить или предлагать за бесценокпрохожим яблоки твоих грудок с веснушками,нередко она стоит на углу с местными,высунув язык и показывая неприличные жестыдаже облакамя не знаю, но, наверное, бывают мгновения,когда, задумавшись, не замечаю, как твоя душастановится телом> перевела Таисия Орал <
где-то мечтающий сад
сад бы точно зажмурился, лишь бы тебяувидеть, лишь бы увидеть, как тыкуришь, прижавшись к стеклу,почти не дыша зависаешь в воздухе,как будто вернулась из путешествиясчастливая летучая мышьничто не терзает, сердце бьется спокойнокак влажная бабочка, прилипшаяк упавшему яблоку, как яблоко,прилипшее тотчас к траве и что-то ейшепчущее о любви без голоса,и вполне вероятно, что без ответа> перевела Таисия Орал <
памяти мотылька
уже неотторжимый, выдохнутый мотылек поцелуянавсегда остается белым, словноослепительно чистая простынь, повешеннаядля просушки на экранах воспоминанийдавайте признаем, он был бродом между губами,белой холстиной, охраняющей мгновения уст,свидетелем помолвок дождя и парка,шелком подарочного шнурка на каждом твоем конвертеон рассказывал больше, чем водовороты Вильняле,он был с теми, кто не обещает неволю,он был словом, единственным возможным словом,нигде не отчеканенной тайной монетойи вот его нет, как нет миновавшего лета,но как разобрать, кто январской ночью трепещет —точно высохшая на дворе простынь или пятно,то, что осталось между сжатыми пальцами> перевел Виталий Асовский <
расскажи мне
на языке тела расскажи мне о ребенкеродившемся вчера в приютена языке рта расскажи мне о груди,осветившей умирающим ночьна языке пальцев расскажи мне о тех,кто никогда не произносит ни слована языке коричневой родинки расскажи мне о маках,посеянных в дюнах твоей спинына языке ягодиц своих расскажи мнео литовских курганах, если успеешь – о Фудзиямена языке пупка расскажи о влажности поцелуятам дождавшегося самого краткого летнего утрана языке пота своего расскажи мнео высохшем саде, что не поддался девяти дровосекамна языке грудей расскажи мне о письмев твоем белоснежном почтовом ящикена языке чрева расскажи мне о паруснике,не достигшем чужого берегана языке колен расскажи о любви// неподвластной совершенству смертина языке поясницы расскажи о судьбеворобья, на рассвете влетевшего к намна языке сосков расскажи о траве,одолевшей в два взмаха косурасскажи мне обо всем,о чем сейчас слишком поздно> перевел Виталий Асовский <