На переломе

Даже авантюристу меньшего масштаба, чем Гитлер, грех было бы не воспользоваться подобной ситуацией, тем более планируя внезапность нападения, преимущества которой были апробированы в сентябре 1939 года на польской границе, когда под разными невинными предлогами к ней были стянуты кадровые части, укомплектованные по штатам военного времени. Вторжение в Польшу, ознаменовавшее начало Второй мировой войны, прошло без сучка и задоринки, с ничтожными для Германии потерями, заняв чуть более месяца.

Почему бы не повторить подобную авантюру и с коммунистической Россией, столь бесславно проявившей себя в скоротечной войне с Финляндией? Тем более когда на столе лежит доклад начальника отдела иностранных армий Востока Генерального штаба сухопутных войск вермахта подполковника Э. Кинцеля о политико-моральной устойчивости Советского Союза и боевой мощи Красной Армии, который содержит стратегический прогноз её развития на ближайшее будущее, созданный на основе анализа советско-финляндского военного конфликта. Обращая внимание на то, что в Красной Армии началась качественная перестройка, которая скажется во всех её сферах, гитлеровский стратег высказывал предположение, что «в России плоды новых методов станут ощутимыми лишь через несколько лет, если не десятилетий. В ближайшее время повсеместно возникнут серьёзные различия в качестве войск. Части, находящиеся под наблюдением энергичных военачальников высокого ранга, уже вскоре достигнут сдвигов в знаниях и боеспособности. Но крупные провинциальные контингенты армии будут совершенствоваться лишь медленными темпами. Не изменится русский природный характер, тяжеловесность, схематизм, страх перед принятием самостоятельных решений, перед ответственностью.

Командиры всех степеней в ближайшее время не будут ещё в состоянии оперативно командовать крупными современными соединениями и их элементами. И ныне, и в ближайшем будущем они едва ли смогут проводить крупные наступательные операции, использовать благоприятную обстановку для стремительных ударов, проявлять инициативу в рамках общей поставленной командованием задачи» [3] . Надо отдать должное гитлеровскому генштабисту: он не были лишён прозорливости и сумел достаточно точно охарактеризовать «русский природный характер», т. е. те качества, которые, выражаясь по-современному, присущи менталитету русского народа. Можно предполагать, что Гитлера удовлетворил и прогноз Э. Кинцеля о ближайшем будущем военной доктрины Советского Союза, направленный на ускорение подготовки Германии к войне со страной, затеявшей перестройку своей армии и в этой динамичной ситуации едва ли способной дать решительный отпор вермахту. Что вскоре и подтвердил начальный период Великой Отечественной войны.

3

Гальдер Ф. Военный дневник // Мировые войны. ХХ век. Кн. 4. Вторая мировая война. Документы и материалы. М.: Наука, 2005. С. 128–129.

Форсировав в течение 1939 – 1940 годов оккупацию Чехословакии, Дании, Норвегии, Бельгии, Франции, Голландии (из них, пожалуй, наибольшее сопротивление оказала лишь Норвегия, на захват Голландии ушло всего пять дней), Германия наглядно продемонстрировала, какую роль в современной войне играют оперативность, неожиданность военных действий, численное превосходство авиации и выучка десантных подразделений, и обеспечила себе тылы. Оставалось немногое: укрепить руководство вооружённых сил опытными полководцами и выработать стратегию взаимодействия всех родов войск в наступательных операциях как наиболее эффективного вида военных действий. За этим дело тоже не стало. Генштаб сухопутных войск возглавил Ф. Гальдер, не совсем лояльный фюреру, но имевший на своём счету несколько успешно проведённых войсковых кампаний. В этом случае Гитлер отдал предпочтение профессионализму, а не личной преданности служаки Главнокомандующему. А стратегия военных действий вермахта целиком совпадала с советской, но учитывала фактор внезапности, который давал преимущество германской армии. В этом случае Красная Армия должна была вести оборонительные бои, тактика которых в Вооружённых Силах Советского Союза практически не была разработана. «Германское командование, – отмечает известный военный историк В. Рунов, – планировало, достигнув внезапности, имеющимися силами авиации подавить советскую авиацию на аэродромах, дезорганизовать управление танковыми соединениями в первый день войны и не допустить организованного занятия советскими войсками своих районов. Затем, блокировав гарнизоны укреплённых районов, после мощного огневого поражения нанести сильные удары наземными войсками на избранных направлениях, быстро вклиниться в советскую оборону и осуществить разгром войск прикрытия государственной границы по частям. В случае проведения контрударов механизированными корпусами на второй-третий день войны нанести им поражение ударами авиации, огнём полевой и противотанковой артиллерии и соединений сухопутных войск. После этого фашистское командование намеревалось стремительно развивать наступление на восток, препятствуя организованному отводу войск прикрытия государственной границы на тыловые рубежи и громя выдвигающиеся фронтовые резервы.

Замысел германского Генерального штаба опирался на новейшую для того времени теорию ведения наступления по принципу глубокой наступательной операции. Ставка делалась на авиацию, которая должна была расстроить управление и сковать оперативные резервы, а также на силу первоначального удара наземных войск на избранных направлениях и развития наступления танковыми формированиями» [4] .

После финской авантюры Сталина, провалу которой способствовала бездарность советского командования (в этом конфликте, между прочим, Германия тайно оказывала содействие северному соседу России), Гитлер, не скрывая своих агрессивных планов, бахвалился перед своими генералами, что будущая война с СССР станет просто игрой в песочном ящике. Его организационно-технические мероприятия по усилению военного потенциала в буквальном смысле сопровождались дипломатическим штурмом по созданию всевозможных пактов, игнорирующих или блокирующих военно-политические интересы Советской России. Пункт о консультациях по спорным территориальным вопросам, содержавшийся в мирном договоре, Гитлером, конечно, был забыт. В праве собственных односторонних решений он не сомневался. Его правота опиралась на силы той могущественной орды, которая сосредоточивалась на границах Советского Союза, в особенности на западных, с которых планировалось молниеносное и неожиданное для противника вторжение, рассчитанное, по гитлеровским планам, на скорую победу вермахта.

4

Рунов В. Жуков против Гальдера. Схватка военных гениев. М.: Яуза; Эксмо, 2010. С. 73 –74.

Дипломатические усилия Гитлера были направлены на то, чтобы создать вокруг СССР со всех четырёх сторон света стальное кольцо, насыщенное новейшим вооружением, для наступательных действий союзнических войск не только в Европе, но и за её пределами. Получив в свои руки Бессарабию, Сталин радовался тому, что сможет прекратить поступление в Германию румынской нефти, в которой остро нуждался моторизованный вермахт. Радость оказалась преждевременной. Гитлер незамедлительно ввёл свои войска в Румынию, а вскоре и на территорию Финляндии. В конце сентября 1940 года в Берлине был подписан Тройственный пакт между Германией, Италией и Японией, который предусматривал взаимную помощь при нападении на кого-либо из этой тройки. Протест советского МИДа по этому поводу не имел никаких последствий, кроме одного: предложения Советскому Союзу присоединиться к Тройственному пакту, разумеется, на правах друга немецкого народа. Россия нуждалась в немецких технологиях и образцах нового вооружения. Сталин на этом основании дал согласие на предложение Гитлера, оговорив его рядом условий, неприемлемых для Германии. Сделка не состоялась. Но подготовка к войне с СССР начала форсироваться. Юг Европы тоже наводнился войсками Германии и её союзников. Как говорится – «обложили». И продолжали обкладывать, скрытно перебрасывая войска к советским границам. Надеясь на то, что войну удастся оттянуть до 1942 года, чтобы заштопать многие прорехи, Советское правительство закрывало глаза на фашистские провокации.

5

Я не случайно остановился на одной из самых щекотливых проблем военно-политической истории Советского Союза и конкретно роли Сталина в ней. Потому что, пожалуй, самым глупым и наиболее устойчивым мифом для развенчания сталинской личности стал миф о неготовности СССР к вероломному нападению Германии. В этом случае убивается стразу несколько зайцев, порочащих Сталина не только как руководителя государства, не только как Верховного Главнокомандующего, не имевшего представления о стратегии и тактике, не только как деспота и тирана, сковывавшего народную инициативу, но и вообще как здравомыслящего человека, который, оказавшись на поводу у Гитлера, до последнего момента игнорировал данные советской разведки и лояльных СССР стран о сроках начала гитлеровской агрессии. В связи с чем страна понесла огромные человеческие жертвы и материальные потери. Эти бредовые идеи родились на заре не менее глупой, чем миф политики десталинизации, начатой сталинским скоморохом Хрущёвым, дошедшей до нашего времени и развёрнутой с новой силой в последние десятилетия, когда экономическое наследие страны, созданное советским народом, подысчерпало себя, а политический курс, которым пошло неолиберальное правительство, не позволил в кратчайшие сроки восстановить утраченное. И ведь придумала этот миф не гоголевская дубиноголовая Коробочка, когда ей надоело чесать пятки Чичикову, а современные властные модернизаторы, претендующие на роль реставраторов в мгновение утраченного Россией порядка. Так почему бы тогда не начать с последних временщиков, погрузивших страну в хаос, и не провести сперва деельнизацию, отлучив от власти его наследников, до сих пор продолжающих трудиться на ниве разрушения России, потом подчистить под предлогом дегорбачевизации когорту всё ещё действующих преемников великого кормчего Перестройки, ещё не утоливших до конца зуд если не чесания пяток, то вылизывания срамных мест заокеанских покровителей реформ, направленных на превращение России в вассала Соединённых Штатов Америки или Великобритании?

К чему я говорю об этом, несколько нарушая этикет политкорректности, потому что наши десталинизаторы воровски присваивают себе пальму первенства в этом иезуитском деле, которым грех гордиться. В книгу Гиннесса всё равно занесут не их, а всю камарилью западных политических деятелей, начавших эту постыдную для православных людей кампанию задолго до наших младореформаторов. Им-то простительно, они католики. Им был ненавистен не столько сам Сталин, сколько Россия, сделавшая в прошлом веке неугодную для них попытку создания государства на иных политических началах, нежели капитализм, который, поверив в свою исключительность как истинного воплотителя народных чаяний, счёл возможным – без каких-либо на то прав – присвоить себе роль устроителя мирового порядка и по своей воле решать судьбы народов и стран. Из какой, между прочим, никак не может выйти до сей поры!

Не буду останавливаться на истории молодого Советского государства, которое на своей шкуре испытало все прелести существования политического «выродка», «инородца» в системе мирового капитализма. Бизнесмен средней руки всегда не пара олигарху, нацеленному на присвоение чужого капитала всеми дозволенными и недозволенными средствами (вплоть до рейдерства). Помните, что сказал Волк Ягнёнку в крыловской басне? Если нет, то я напомню: «Ты виноват лишь тем, то хочется мне кушать. – Сказал и в тёмный лес Ягнёнка поволок». Слава богу, что крыловский Волк оказался малость цивилизованным, изъясняясь весьма по-светски. Был бы Волк из матёрых, басня могла бы закончиться иначе: «Ты виноват, козёл, что хочется мне жрать. – Вмиг горло перегрыз и стал его на части рвать». Такой конец больше отвечает нашей современности, лишённой всякой деликатности. Горло теперь перегрызают не в тёмном лесу – так никого не запугаешь, – а при белом свете, в людном месте и под щёлканье фотоаппаратов. А крупный воротила может позволить себе и многомерную съёмку телекамерами с разных точек. Миру олигархата в наше время дозволено всё. Не то что в веке зарождавшегося капитализма.

А почему я об этом знаю? Да потому, что наша политическая система эпохи послесталинских перестроек и модернизаций ничем не отличается от капиталистической. Пожалуй, только ещё большим лицемерием, помогающим хоть частично скрывать неутомимую алчность младонакопителей. А по моральному уровню современная Россия напоминает ещё более отдалённые времена.

Но забудем про современных ягнят и волков, которые, чтобы скрыть истинную сущность, чаще всего выступают в овечьей шкуре, и вернёмся к нашим баранам, то есть в тридцатые годы прошлого века, когда молодая Советская республика превратилась в Союз Советских Социалистических Республик и год от года наращивала мускулатуру. В этом несомненная заслуга И. В. Сталина, который обладал глубокой интуицией, взращённой многолетней работой по созиданию нового государства, политической дальнозоркостью и прогностическими способностями, а также огромным организаторским талантом. Избранный им курс на приоритетное развитие промышленного производства (в первую очередь тяжёлой промышленности), без интенсивного развития которого невозможно было верить в будущность России, вставшей на путь строительства социализма, доказал свою правоту победной историей во Второй мировой войне.

На первых порах крупные империалистические державы смотрели на советский эксперимент довольно равнодушно, уверенные в том, что эта большевистская авантюра закончится неизбежным крахом и некогда великая Россия пойдёт по миру. Кто первый приберёт её к своим рукам, тот и станет владельцем несметных богатств, доставшихся ей лишь по неразборчивости Бога. Но шли годы, страна не шиковала, рачительно используя каждый рубль, по-хозяйски расходовала немногочисленные средства. Народ поверил в новую власть и трудился с невиданным энтузиазмом. Когда началась коллективизация, богатенькие страны охотно продавали Советской России сельскохозяйственную технику и даже по неосмотрительности принимали участие в строительстве первых тракторных заводов и других крупных промышленных предприятий, не скупясь на поставку необходимой техники. Активно участвовали в этом деле опытные американские специалисты, уставшие от безделья в эпоху кризиса конца двадцатых годов. Бизнес есть бизнес. Отказываться от доходов иностранцам не имело смысла. Деньги есть деньги. Можно было помочь молодой стране и вооружением, и техникой для создания собственной оборонной промышленности. Карлик великана не испугает, а лишь потешит своими потугами, если захочет померяться силами. А когда империалисты проснулись от спячки, они увидели уверенную страну с достаточно развитыми промышленностью и сельским хозяйством, культурой и системой образования, способную посоперничать со многими государствами.