На подъеме

Как будто кот понимал, что такое минуты в частности и время вообще.

Как будто я сам понимаю, что это такое, подумал Скотт. Время невидимо, неосязаемо. В отличие от веса.

Хотя, может, никакого отличия и не было. Да, вес можно почувствовать – когда страдаешь избыточным весом, тебе грузновато, – но разве вес, как и время, не просто концепция, выдуманная человеком? Стрелки на циферблате часов, цифры на экране электронных весов – что это, если не попытка измерить невидимое влияние, дающее видимые результаты? Слабенькая попытка заглянуть в высшую реальность, что скрывается за той реальностью, которую мы, люди, считаем единственной?

– Не забивай себе голову, иначе свихнешься.

Билл снова мяукнул, будто соглашаясь, и Скотт вернулся к работе.

В поисковом окошке над пустой гостиной было написано: «Выберите стиль». Скотт напечатал: «Колониальный стиль», – и экран ожил, но не весь сразу, а по частям, постепенно, будто внимательный покупатель тщательно выбирал каждый предмет интерьера и добавлял его в общую картину. Кресла, диван, розовые стены, скорее раскрашенные по трафарету, а не обклеенные обоями, большие напольные часы, лоскутный коврик на полу. Камин с уютным огоньком. Люстра с плафонами в виде керосиновых ламп на деревянных спицах. Слегка чересчур, на вкус Скотта, но сотрудники отдела продаж уверяли, что потенциальные покупатели будут в восторге от таких люстр.

Можно было переключиться на спальню, салон, кабинет и обставить их в том же колониальном стиле. Или вернуться в окошко поиска и выбрать для этих виртуальных комнат другой стиль: гаррисон, крафтсман или деревенский. Но сегодня Скотт занимался стилем королевы Анны. Он открыл ноутбук и принялся подбирать демонстрационные образцы из каталога.

Через сорок пять минут Билл вернулся, снова потерся о ноги Скотта и замяукал настойчивее.

– Хорошо, хорошо. – Скотт поднялся и пошел на кухню. Кошак Билл гордо шествовал впереди, держа хвост трубой. Он ступал по-кошачьи легко и упруго, и Скотт тоже чувствовал невероятную легкость в ногах. Бодрая поступь, летящий шаг.

Он выложил «Фрискис» в кошачью миску. Билл жадно набросился на еду, а Скотт вышел на крыльцо, чтобы глотнуть свежего воздуха, прежде чем возвращаться к «ушастым» креслам Селби, уинфрийским кушеткам и высоким комодам на знаменитых изогнутых ножках, характерных для стиля королевы Анны. Стиля, по мнению Скотта, подходящего разве что для похоронных бюро. Массивные формы, тщившиеся казаться легкими. Но как говорится, о вкусах не спорят.

На крыльцо он вышел вовремя. Соседские «барышни», как назвал их доктор Боб, собрались на пробежку и уже сворачивали со своей подъездной дорожки на Вью-драйв, сверкая длинными, стройными ногами в крохотных спортивных шортах: синие у Дейдре Маккомб, красные у Мисси Дональдсон. Обе были в одинаковых белых футболках с рекламой их ресторана на Карбин-стрит. Следом за ними бежали два почти одинаковых боксера, Дам и Ди.

Скотту вспомнилось, что сказал на прощание доктор Боб (возможно, лишь для того, чтобы закончить их встречу на более легкой ноте). Что-то про конфликт Скотта с ресторанными барышнями. Доктор не ошибся. Это была не горечь былых отношений и не загадочная потеря веса, а скорее выскочившая на губе лихорадка, которая никак не желала проходить. Особенно Скотта раздражала Дейдре, с ее вечной слегка презрительной улыбочкой, словно говорившей: Господи, дай мне сил вытерпеть этих придурков.

Решение пришло внезапно. Скотт быстро сбегал к себе в кабинет (ловко перемахнув через Билла, разлегшегося на полу в прихожей) и схватил со стола планшет. Бегом вернулся на крыльцо и запустил приложение для фотокамеры.

Он не боялся, что его заметят. Крыльцо было застеклено, а соседки и не смотрели в его сторону. Они бежали по обочине, сверкая ослепительно-белыми кроссовками и ритмично покачивая собранными в хвост волосами. Их собаки, коренастые, но еще молодые и вполне бодрые, трусили следом.

Скотт уже дважды ходил к соседкам по поводу этих собак. Оба раза он разговаривал с Дейдре и терпеливо выслушивал, как она с неизменной презрительной улыбочкой разъясняла ему, что их собаки никак не могут делать свои дела у него на лужайке. Их задний двор огорожен забором, говорила она, а когда они все вместе выходят на улицу («Ди и Дам всегда сопровождают нас с Мисси на ежедневных пробежках»), собаки, будучи очень воспитанными, никогда не позволяют себе ничего такого.

– Они, наверное, чуют моего кота, – сказал тогда Скотт. – Это война за территорию. Я все понимаю. Я понимаю, что вам не хочется брать собак на поводок, когда вы выходите на пробежку, но я был бы очень признателен, если бы вы проверяли мою лужайку на обратном пути и при необходимости приводили ее в порядок.

– Приводили в порядок, – повторила Дейдре, улыбаясь. – Звучит немного по-милитаристски, но, наверное, это мои тараканы.

– Называйте, как вам больше нравится.

– Мистер Кэри, возможно, собаки действительно, как вы выражаетесь, делают свои дела на вашей лужайке, но это не наши собаки. Может быть, вас беспокоит что-то еще? Нет ли у вас, часом, предубеждений против однополых браков?

Скотт чуть не рассмеялся, но это был бы плохой – даже трамповский – дипломатический ход.

– Ни в коем случае. У меня предубеждение против сюрпризов, оставленных на моей лужайке одним из ваших боксеров.

– Замечательно поговорили, – сказала Дейдре все с той же презрительной улыбочкой (которая не то чтобы бесила, как она, вероятно, надеялась, однако изрядно раздражала) и аккуратно, но твердо захлопнула дверь у него перед носом.

Впервые за долгое время Скотт и думать забыл о своей странной потере веса. Он наблюдал, как две женщины и две собаки приближаются к его участку. Дейдре и Мисси разговаривали на бегу и над чем-то смеялись. Их раскрасневшиеся лица блестели от пота и лучились здоровьем. Маккомб была явно лучшей бегуньей в их паре. Даже издали было заметно, как она сдерживает темп, чтобы партнерша не отставала. Они совершенно не обращали внимания на собак у себя за спиной, но это не означало, будто они пренебрегали безопасностью питомцев; на Вью-драйв всегда было мало машин, особенно днем. И при всей своей неприязни к соседским боксерам Скотт вынужден был признать, что они образцово держатся подальше от проезжей части. В этом смысле они действительно были прекрасно воспитаны.

Сегодня ничего не будет, подумал он. Когда ты готов, ничего не бывает. А как было бы здорово стереть эту презрительную улыбочку с лица мисс Маккомб…

Но, как оказалось, он ждал не напрасно. Один из боксеров свернул в сторону, и второй тут же последовал за ним. Ди и Дам забежали на лужайку Скотта и присели бок о бок. Скотт поднял планшет и быстро сделал три снимка.

В тот вечер, после раннего ужина, состоявшего из большой порции спагетти с соусом карбонара и куска шоколадного чизкейка, Скотт встал на весы в тайной надежде, что все странности наконец закончились и теперь жизнь вернется в нормальное русло. Этой надеждой он тешил себя последние дни, но она снова не оправдалась. Несмотря на только что съеденный плотный ужин, весы показали 210,8 фунта.