На пути к плахе

Глава пятая Открытие

Едва первому министру Елизаветы доложили, что в приемной ожидает некий Пельдрам, как тот быстро вскочил и велел впустить ожидавшего. Пельдрам вошел; Берлей приказал присутствовавшему в комнате секретарю удалиться, а сам стал пред вошедшим и устремил на него пытливый взор. Пельдрам храбро выдержал этот взгляд и спокойно ждал, чтобы министр заговорил с ним.

– Сэр Пельдрам, – наконец начал Берлей, – как вам живется в замке Линн?

– Очень спокойно, – ответил Пельдрам. – Мне редко приходилось вести столь мирную жизнь.

– А что делает герцог?

– О нем нельзя сказать ничего особенного; он гуляет, ездит верхом, катается, охотится, разговаривает со своими служащими.

– Принимает ли он посторонних?

– Никогда.

– Ведет ли он корреспонденцию?

– Несомненно!

– Кому поручаются для отправки его письма?

– Его лакеям. Но ведь был определенный приказ не мешать ни в чем этим последним при исполнении их обязанностей.

– Я знаю это; но ловкий человек должен двойственно понимать всякий приказ.

– А-а! Ну, я сомневаюсь, чтобы лакеи были посвящены в тайны герцога.

– Но можно было бы узнать адреса писем, отправляемых герцогом.

– Их я знаю, милорд.

– Значит, вы все же проявили зоркость. Ну, я потом попрошу назвать мне имена адресатов, а теперь скажите: как вы отнесетесь к известию, что ваш друг Кингстон посажен мной в тюрьму?

– Слава богу, милорд! Я думаю, что он не должен выйти из нее иначе, чем для дороги на виселицу.

– Дело обстоит приблизительно так. Но слушайте дальше! Кингстон был лакеем у некоего Балльи, везшего секретные письма к епископу росскому. Господин и слуга были задержаны, а их бумаги конфискованы, но исчезли необъяснимым образом. Епископ, получивший эти бумаги, арестован, но у него ничего не нашли. Балльи сознался, что епископ через итальянца Ридольфи состоит в сношениях с герцогом Альбой. Это что-нибудь да означает. Очевидно, есть заговор, и вы должны выяснить мне его.

– Эта задача нелегка!

– Вы правы, но я выдам вам Кингстона, а вы мне взамен – заговорщиков.

– Из-за головы Кингстона стоит постараться.

– Меня очень удивило бы, если бы герцог не был замешан в деле; назовите мне людей, которым он адресует свои письма.

– Большею частью своему секретарю Баркеру, живущему здесь, в Лондоне, затем Ламлею, Саутгемптону и Перси.

– Так, так! Было бы хорошо, если бы вы послали верного человека в Четсуорт, так как настоящего главаря заговора, несомненно, надо искать там.

– Я буду наблюдать за этим уголком.

– Хорошо!.. Я вскоре буду ожидать ваших сообщений. Теперь идите!..

Пельдрам раскланялся и вышел из комнаты. В глубоком раздумье он покинул дом и направился по улице, но через некоторое время снова поднял поникшую голову и увидел себя против дома французского посла. Затем он увидел еще больше.

В это время из дома вышел секретарь Норфолка Баркер, робко осмотрелся кругом, а потом поспешно удалился.

Это обстоятельство имело очень важное значение для Пельдрама; без долгих рассуждений он отправился ко дворцу Норфолка в Лондоне и, став поблизости, стал наблюдать. Уже через полчаса он увидел секретаря, отъезжающего верхом.

Дела Пельдрама были окончены, и вследствие этого он поспешил в свою квартиру, велел оседлать лошадь и последовал за Баркером, который, судя по его расчетам, мог ехать только к своему господину. Но, прежде чем он оставил Лондон за собой, ему пришлось встретиться еще с одним человеком, и эта встреча крайне поразила его. Это был Брай, который, в свою очередь, был крайне недоволен этой встречей.

Тем не менее у Пельдрама не было ни времени, ни охоты преследовать Брая. Он только принял к сведению эту встречу и поспешно поехал дальше догонять Баркера. Это ему и удалось через несколько миль, к немалому ужасу секретаря. Последний явно смутился, когда Пельдрам объявил, что намерен совершить путь до замка Линн в его обществе. Отклонить компанию нежелательного спутника не было никакой возможности, и оба продолжали путь, причем Пельдрам ни на секунду не спускал взора со своего собеседника, так как его чутье подсказывало ему, что он напал на верный след.

Путешественники прибыли в замок Линн, и, пока Пельдрам делал вид, что желает позаботиться о своем отдыхе, Баркер отправился к своему господину.

– Деньги уплачены? – был первый вопрос, с которым Норфолк обратился к секретарю.

– Да, милорд, – ответил тот.

В кабинете графа находился еще его секретарь Гайфорд, и, обратившись к нему, Норфолк сказал:

– Ну, когда мы пошлем их дальше? Но прежде разберите присланное мне шифрованное письмо.

Гайфорд принялся за работу и вскоре сообщил:

– Ваша светлость! Вас просят переслать верным путем переданные суммы лэрдам шотландской королевы в Эдинбург.

– Хорошо, это будет исполнено; но кого мы пошлем? Гайфорд, вы сами должны отправиться туда.

– Слушаю, милорд, – ответил секретарь.

С этими деньгами дело обстояло следующим образом:

Несмотря на видимое уничтожение партии Марии Стюарт, война в Ирландии вновь вспыхнула. 2 сентября 1571 года графу Ленноксу, регенту Шотландии, назначенному Елизаветой, удалось взять Дамбартон. Среди пленных находился дядя Гамильтона, убившего Мюррея. Леннокс объявил его виновным в этом убийстве и приказал повесить. Это вызвало ярость в партии Марии, и ее члены за получением необходимых средств для продолжения войны обратились к Франции, и последняя выдала деньги.

После того как Норфолк принял вышеупомянутое решение, оба его секретаря покинули комнату; один из них отправился отдохнуть, другой – приготовиться к дороге. Они слышали впереди себя поспешные шаги, но ничего не подозревали. А между тем эти шаги принадлежали Пельдраму, который, подслушав весь разговор заговорщиков, быстро направлялся в комнаты, занимаемые им сообща с его товарищем.

– Гекки! – сказал он, обращаясь к последнему. – Надень оружие, пойди к герцогу, объяви ему, что он не смеет выходить из своей комнаты, и сторожи его хорошенько. Я думаю, что его голова представляет большую ценность для нас.

Гекки ответил на эти слова пошловатым смехом, взял свое оружие и пошел исполнять приказание.

Герцог взглянул на него удивленными глазами, когда он вошел без доклада, и спросил:

– Что вам угодно?

– Я хочу составить вам компанию, милорд, – спокойно ответил вошедший, – вы – мой пленник.

– По чьему приказанию?

– По приказанию сэра Пельдрама.

– Пельдрам не имеет никакого права предписывать мне какие-либо ограничения моей свободы.

– Это – его дело, мое же будет состоять в том, чтобы заставить вас повиноваться мне, если вы не сделаете этого добровольно.

– Мы еще поговорим об этом, – сказал Норфолк возможно спокойнее, хотя сам вовсе не был спокоен.

От своего коллеги Пельдрам отправился к коменданту замка и сказал ему твердым тоном:

– Отрядите людей во двор замка, велите часовым никого не пропускать в замок и не выпускать оттуда; приготовьте караульню для приема пленников и дайте мне верного человека, который мог бы спешно доставить мой рапорт лорду Берлею.

Офицер не выразил ни малейшего протеста, так как имя Сесиля Берлея действовало магическим образом во всей Англии. Стража получила нужные приказания, помещение для пленных было приготовлено, солдаты посланы, и выбран человек, который должен был ехать с донесением в Лондон.