На воле

— Хорошо. Я жду вас.

Варяг положил трубку и включил телекамеру. Экран монитора высветил крепкие железные ворота — кусок каменной стены. Сначала неизвестный появится здесь.

Через минут пять и впрямь появился темный «вольво» — сумерки скрывали его цвет. Автомобиль остановился перед воротами, из салона вышел невысо кий коренастый человек. Он аккуратно прикрыл за собой дверцу и в упор посмотрел в камеру. Варяг увидел сухощ авое, очень волевое скуластое лицо восточно го типа. В правой руке визитер держал старомод ную трость.

Доброжелательно улыбнувшись, гость откин ул борта пиджака, демонстрируя, что за поясом у не го нет оружия, и поочередно вывернул карманы. Ули цы в столь поздний час были пустынны, иначе такая на наверняка смутила бы прохожих..

Варягу совершенно не требовалась демонстра ция лояльности. Ему заранее внушал доверие челове к знавший Нестеренко.

Он нажал на кнопку, и ворота послушно раздвинулись.

Коренастый человек уверенной походкой пересе к широкий двор, так же бодро поднялся по мраморн ым ступеням крыльца и решительно распахнул входну ю дверь.

Варяг встретил гостя у порога, не зная, как ему сл е дует держаться. Но когда мужчина вошел и с открыто й улыбкой протянул для пожатия крепкую ладонь, Владислав инстинктивно почувствовал доверие к это человеку.

— Егор Сергеевич был мне настоящим другом, — произнес незнакомец. — Мне сейчас очень его не хватает. Я не смею рассчитывать на вашу дружбу, но очень надеюсь, что наше знакомство будет иметь продолжение… Владислав Геннадьевич, меня зовут Селим Мустафович.

Варяг всегда остерегался быстро сходиться с людьми — такая дружба необязательна, как слово, данное впопыхах. С людьми он сближался постепенно, познавая их склонности, привычки, характер. Но к человеку, стоявшему перед ним, он сразу проникся симпатией, сознавая, что зачатки будущей дружбы были посеяны Нестеренко.

— Проходите, Селим Мустафович. Я не могу не доверять человеку, которого близко знал Егор Сергеевич. — И Варяг широким жестом пригласил гостя в дом. — Давайте пройдем в кабинет, там будет удобнее.

Варяг без всяких опасений повернулся к гостю спиной и направился в кабинет. Он обратил внимание на то, что гость терпеливо подождал, пока хозяин устроится в мягком кресле, и только после этого осмелился присесть рядом, пренебрегая мягкой мебелью, он опустился на старинный стул с высокой спинкой.

— Я слушаю вас, — доброжелательно произнес Варяг.

Их разделяло не более двух метров. Жесткое, волевое лицо гостя говорило о незаурядном интеллекте и об умении повелевать.

— Я курд, — коротко объявил Селим Мустафович. В его голосе послышалась нотка гордости. — Вы что- нибудь слышали о нашем народе?

— Немного, — виновато улыбнулся Варяг.

— Нас на свете около двадцати миллионов, — сдержанно объявил Селим Мустафович. Это много. Курды живут в Турции, Иране, Ираке. Немало курдов проживало когда-то в Советском Союзе. Я и сам вырос в России, и русский язык для меня стал родным. Это был наш общий дом. Все изменилось, когда Союзразвалился, и мы почувствовали себя нежеланными гостями в чужом доме. Многие из нас уехали в Курдистан. Знаете, где это?

Владислав кивнул:

— Немного представляю. В Западной Азии.

— Верно. Курдистан — это сплошные горы и пустынные плоскогорья, очень неудобные для жизни, но там наша земля, и другой нам не нужно. Единственное, чего мы желаем, так это обрести свободу, получить государственность. Однако этого невозможно добиться без оружия, а его у нас мало.

— Почему вы обратились именно ко мне?

— Первая, самая главная причина состоит в том, что я был хорошо знаком с академиком Нестеренко и знаю, что вы тоже были очень дружны с ним. Во-вторых, именно вы можете решить, поставлять или не поставлять оружие курдам.

Варяг слегка напрягся:

— Откуда вам это известно?

— Владислав Геннадьевич, вам не стоит волноваться. Хотя мы и не имеем своей государственности, но у нас тоже существует военная разведка и о многих важнейших событиях в мире мы узнаем порой раньше, чем президенты крупных держав. Не хочу скрывать от вас, что и в вашем ведомстве служат наши люди. Должен сказать, что нам очень помогал и Егор Сергеевич.

— Возможно, — сдержанно отозвался Варяг.

— У меня даже имеются кое-какие доказательства, что именно его участие в нашем деле стало причиной его гибели.

— У меня другие данные.

— Я знаю, что вы имеете в виду. Самолет, на котором он летел, разбился на территории Канады — это слишком далеко от Курдистана. Однако это неверная точка зрения. Кроме вашего дела он собирался сделать кое-что в Америке и для нас. Мы хотели закупить там крупную партию оружия. Только ему одному по силам было переправить ее в Курдистан…

Варяг задумался. Выходит, он многого не знал о Нестеренко. Впрочем, Егор Сергеевич был масштабной личностью, и подобная деятельность не противоречила его характеру.

— Так вы ждете от меня помощи? Оружие ведь имеет свойство стрелять…

— Мы не террористы, — мягко возразил новый знакомый Варяга. — Мы боремся за свободу. Не знаю, известно ли вам о том, что в горах у нас имеются лагеря, где наши дети проходят военную подготовку. Каждый ребенок готов отдать жизнь во имя лучшего будущего.

— Вы коммунист?

— Да, — с достоинством ответил Селим Мустафович. — Но в слово «товарищ» мы вкладываем куда больший смысл, нежели ваши прежние коммунисты. Сейчас нам очень не хватает поддержки со стороны России. Вместе мы были бы сильнее.

— Так, значит, вы живете по Марксу?

Новый знакомый не обратил внимания на легкую иронию, проскользнувшую в словах Варяга.

— И по Марксу тоже… Нельзя осквернять и отбрасывать как мусор то лучшее, что было накоплено человечеством. Как мы считаем, марксизм — это не догма, это развивающееся учение, а сами мы живем не в середине девятнадцатого века, а на рубеже двадцать первого и потому вносим в свою борьбу существенные поправки на современность. Мы бы с вами были бы вместе, если бы однажды Советский Союз не задержался в своем развитии, а пошел бы дальше. Но этого не случилось, и потому он был обречен. Его развал закономерен…

Встреча получалась интересной.

— Вы серьезно так думаете?

— Абсолютно.

— И вы искренне верите в лучшее коммунистическое будущее?

—Ни секунды не сомневаюсь в его приходе, — спокойно, но очень твердо подтвердил Селим Мустафович. — Если бы я не верил в это, то что бы я тогда говорил нашим девушкам, которые служат в женских батальонах, чтобы с оружием в руках сражаться за лучшее будущее? Ведь каждая из них отказалась от женского предназначения стать матерью и даже с родными братьями здоровается не поцелуем, а по-мужски, за руку. Возможно, это вам покажется странным, но мы так живем и не желаем для себя какой-то другой судьбы. Ради свободы Курдистана мы готовы пожертвовать всем, даже жизнью!..