На воле

— А чего тут понимать? — искренне удивился Баскаков. — Наш Платонов залепил глаза долларами, вот поэтому ничего и не видит.

От выпитого коньяка Баскакова разморило, кровь теплыми волнами побежала по телу, и он настроился на обстоятельный разговор. Плохо, что Заботин не приглашает на свою дачу девочек по вызову, не мешало бы разбавить мальчишник их присутствием.

— Не исключено, что Игнатов имеет компромат на Платонова, вот и держит его за глотку, — подал голос Попцов.

— Глухарь оказался не просто хулиганом, — почти торжественно объявил Заботин. — Из него вышел отъявленный бандит. Он сумел подмять под себя не только город, но и весь регион! Я предлагаю вот что… — Герасим Савельевич сделал небольшую паузу, придавая сказанному особую значимость. — Предлагаю вызвать Радченко в Москву, и пускай он разберется с нашим Владиславом Геннадьевичем!

— Идея неплохая, — первым отозвался Баскаков. Он плеснул в рюмку немного коньяка и принялся разглядывать золотистую жидкость на просвет. — Кажется, Игнатов бывший вор? Странно, как он попал к нам.

— В этом мире вообще творится много непонятного. Он не просто вор, а вор в законе! — мгновенно отреагировал Заботин. — Так сказать, элита преступного мира.

— Кстати, а что об этом думает твой майор? — спросил Корнеев.

— Он уже ничего не думает. Его убили. У меня есть подозрение, что дело не обошлось без Глухаря.

— Вот оно как? — хохотнул Баскаков. — Майор, значит, его растил, воспитывал, а он вместо благодарности возьми да и отправь своего наставника на тот свет.

Герасим Заботин поднял палец вверх:

— Это только мое предположение, но косвенные улики указывают именно на него. Возможно, Глухарю стала надоедать опека майора, он почувствовал, что перерос его, и решил избавиться от своего куратора. Такое случается в нашей практике. Но это неважно: Глухарь, сам того не зная, оказал мне услугу. Я сам искал случая, чтобы избавиться от Громовского. Он стал слишком активно интересоваться нашими делами, а такое не прощается. Ну так-как вам моя идея насчет приглашения Радченко в Москву?

— Мне кажется, очень неплохая идея! Даже если мы не вернемся обратно в контору, то сможем хотя бы рассчитаться за те унижения, которые этот ворюга нам принес, — процедил Антон Корнеев. — Но где гарантия. того, что этот бандюга захочет приехать в Москву?

— Я знаю этих отмороженных типов, — презрительно улыбнулся Заботин. — Он не станет отказываться от нашего предложения. К тому же у меня имеются кое-какие бумажки, которые заставят его быть посговорчивее. А теперь давайте оторвемся на славу!

Он трижды хлопнул в ладоши и позвал:

— Девушки, ну где же вы, наконец? Мы уже заждались!

Из соседней комнаты вышли четыре девушки в белых юбках, очень смахивающих На спортивный наряд теннисисток. Их можно было принять за признанных фавориток Уимблдона, если бы не одна пикантная деталь — под юбками ничего не было. Это стало очевидно, когда девушки сели на диван и одновременно закинули ногу на ногу.

— Господи, какой сюрприз! Какой сюрприз! — восторженно запричитал Баскаков и, ухватив со стола бутылку «Мартини» и пару рюмок, уверенно двинулся к девушкам. — Позвольте, барышни, я вас угощу. Уверяю, вам очень понравится этот напиток.

Повернувшись к Заботину, Баскаков восторженно зашептал:

—Послушай, полковник, где ты раскопал этих пташек?

— Я же знаю твой вкус!

— А они случаем не малолетки? Впрочем, какая, собственно, разница!

— Вот именно.

— Мальчики, хватит шептаться. Мы хотим вина, — произнесла одна из девушек — блондинка с зелеными глазами и капризно надутыми губами.

— Все! Все, мои дорогие, — растрогался Баскаков. — Генерал-лейтенант Попцов! Ты что, задницу от кресла оторвать не можешь? Не слышал, что ли: девушки хотят вина!

Вечер обещал быть удачным.

Глава 39

Инкассаторы подъехали точно в шестнадцать тридцать. Дверь бронированного фургончика распахнулась, и из него расторопно повыскакивали трое парней, облаченных в камуфляжную форму, сжимая в руках брезентовые сумки. Парни не останавливались ни на мгновение — они весело прыгали через две ступеньки и через мгновение оказались перед огромными стеклянными дверями универмага. Далее им нужно было пройти по двадцатиметровому коридору, большую часть дня забитому покупателями. Однако к этому часу толпа рассасывалась, и инкассаторы проходили коридор всего лишь за несколько секунд. Металлическая дверь кассы была закрыта на три замка.

Один из инкассаторов трижды коротко постучал по металлической поверхности, и дверь, щелкнув язычками запоров, отворилась. В это время два бдительных вахтера, по одному с каждого конца коридора, выставляли стулья, к которым крепились плакаты с вежливой просьбой обходить коридор стороной.

Инкассаторы быстро прошли в помещение, а еще через пару минут дверь вновь распахнулась и, сжимая в руках несколько толстых брезентовых мешков, два инкассатора вышли обратно. За ними шел третий — руки его были совершенно свободны, кобура расстегнута, так что он мог в доли секунды извлечь табельный ПМ. Обратный путь инкассаторы проходили так же весело, однако уже не прыгали через две ступени — огромные деньги в руках заставляли их быть поосторожнее. Третий инкассатор всегда шел на четыре шага позади двух своих товарищей и не забывал посматривать по сторонам, замечая каждого, кто приближался к процессии хотя бы на расстояние пяти шагов.

У бронированного грузовичка инкассаторов ожидал четвертый член команды. Лицо его было жестким, в глазах читалась решимость без раздумий пальнуть в каждого, кто преградит группе дорогу. Четвертый распахивал перед остальными дверцу, и, когда все трое вскакивали в салон, он садился за руль. Действия инкассаторов были отточены долгой практикой и предшествовавшей службой в спецназе, а потому в людской толпе они чувствовали себя так же уверенно, как автоматчик в подготовительной группе детского сада.

О том, чтобы взять инкассаторов в самом здании, не могло быть и речи. Бдительность обостряется неимоверно, как только руки начинают ощущать тяжесть сотни тысяч долларов. Огромную роль может сыграть обыкновенная случайность — например, можешь повредить ногу и тогда из универмага выйдешь только в наручниках. Очень неудобно было покидать универмаг через запасной выход, к которому примыкал двор, обнесенный кирпичной стеной. В стене имелись ворота, а у ворот — будка с военизированной охраной. Через ворота можно было прорваться только с боем. Если выходить с мешками денег через центральный выход, то бронированный грузовик встретит выходящих стволами инкассаторов. А если добавить сюда еще и панику, которая мгновенно возникает во время перестрелки, то положительный результат вряд ли возможен, тем более что через шесть минут универмаг должен будет оцепить взвод ОМОНа. Для того чтобы подобраться к деньгам, нужно придумать что- нибудь похитрее.

Колян давно хотел наказать именно этот универмаг — ткнуть строптивого директора мордой в его шикарный стол и показать, кто же все-таки в городе хозяин. Директор гордо отказался от предложенной «крыши», а во время переговоров вел себя так строптиво, словно был сделан не из костей и мяса, а из булатной стали. Универмаг являлся как бы маленьким островком свободы посреди враждебной империи. Его суверенитет можно было бы ликвидировать единственным выстрелом, тем более что директор пренебрегал охраной. Видимо, он принадлежал к той категории людей, которые считают, что безвременная смерть не их удел и они могут загнуться только от старости. Однако Николай желал не крови, а отмщения. Он хотел доказать строптивому директору, что даже в стенах универмага, который тот считает своей крепостью, он, Николай Радченко, является полноправным хозяином. Убедить в этом директора можно было только одним способом — отнять деньги. Бизнесмены, как правило, редко понимают слова, для них аргументом является только утрата денег. Если же и этот аргумент не покажется директору убедительным, тогда в его башке на одну дырку станет больше.