Начало

— Н-да, прям отморозки какие-то.

Шелли непонимающе посмотрела на меня.

— Ну у нас называют отморозками людей, которые не признают никаких правил, вообще никаких, даже своих. Никаких авторитетов, ничего, доказать им что либо — невозможно. Даже язык силы не понимают, искалечить их можно, убить тоже, но убедить в чем-нибудь — нереально. Собственно отморозками называют потому, что у них мозги как будто отморожены.

— В чем-то похоже, — кивнула девушка. — Вот только убить эту ящерицу невозможно. Прогнать, договориться, убедить — иногда получалось, но не убить.

— Да ладно, — не согласился я, — любого можно убить, кого-то сложнее, кого-то проще — но можно. Да и вообще — чем крупнее мишень — тем легче в нее попасть.

Я аккуратно устроил девушку на лежаке.

— Если бы, — усмехнулась она, плотнее заворачиваясь в одеяло. — Они действительно бессмертны, по-настоящему. Несколько раз получалось уничтожить их тела, но через некоторое время они всегда возвращались. И не одни, а с друзьями. И вот тогда уже не разговаривали. Хотя знаешь, так как ты их назвал… Наверное все же нет. У них есть какие-то правила. Просто мы не понимаем их логику и их мотивов. Не всегда конечно, но в большинстве случаев. И слово, раз данное, они всегда выполняли железно, без всяких клятв, без всего, но если он что-то сказал — сделает.

Весело у них тут. Я попытался представить описанное Шелли существо в небе над Москвой или над Нью-Йорком… И как наши политики пытаются с ним договориться… В итоге почему-то по любому получался армаггеддец. Н-да, не дьявол, а какое-то стихийное бедствие получается. Однако, а похоже и к нам нечто подобное залетало. Не просто же так все европейские мифы однозначно трактуют драконов как зло и как разрушение. Где-то эти ящеры разумны, где-то нет, но зло однозначно. Да и победы над драконами все как то очень неубедительно расписаны, в отличие от их художеств.

— Ладно, почему их нельзя поминать я недопонял, но можешь называть меня тогда «майор», — подобрал я вариант, — Это ммм. Звание воинское, ну не знаю, как тут у вас в войсках принято. Ладно, у нас это звание означает начальника над тремя сотнями человек, как правило. — Подобрал я пожалуй наиболее близкую привязку к своему званию из средневековых аналогов. Девушка понимающе кивнула, — Вернемся к нашим баранам. То бишь клятвам. Хотя… Так, до рассвета мы наверное отсюда не тронемся. Тут вообще как, безопасно?

— Нууу, вообще то да, — пожала плечами Шелли. — Тут вокруг на пять дней пути вообще ничего, кроме леса, нету. Дорога считалась абсолютно безопасной. До удобной стоянки, правда, стражи три идти еще, но, наверное, к лучшему, что мы остались на месте. Но задержимся мы наверное подольше, я объясню… Но это опять же формальности и еще одна возможность неплохо заработать, наверное до утра потерпит.

— Точно потерпит? — я вопросительно поднял бровь и, получив утвердительный кивок, продолжил. — Тогда что с животными делать, с этим ящерицами и лошадьми? Что там положено, накормить, расседлать, напоить?

— Да с харра то можно и ничего, мы их три дня назад кормили, еще дней на десять им точно хватит, — пожала плечами девушка. — Если только к кустам поближе подвести, чтобы могли дотянуться. Они смирные и спокойные. Без команды никуда не пойдут.

— Не-не-не, — замахал руками я, — водить их сама будешь, я тебя на руках подержу, а дальше сама. А лошади?

— А что с лошадьми, как обычно. Расседлать, стреножить… пасти их тут негде особо, поить тоже. Там, в последней повозке, должно быть корыто и несколько бочонков с питьевой водой. Она чистая, вы тоже можете пить. Бочки с сидром твои люди уже нашли. Там же должны быть несколько мешков с ячменем и торбы им на морды, можно дать, только не очень много. А вот завтра для лошадей надо будет воду поискать, ручей там какой, иначе мы сами без питья останемся. Ой, а у вас лошадей нету, что ли?

— Да есть, есть. Просто мы их как средство передвижения почти не используем. Вот и не умеем с ними толком обращаться, Хотя… — я задумчиво почесал в затылке. Блин, точна, Тирли же и верховой ездой занимался. Он единственный из нас, кто отдыхал на природе, остальные предпочитали более городские виды отдыха. Нам живой природы на службе более чем хватало. Может он из-за супруги так, тоже единственный из нашей пятерки женатый. И умудряется вести по большому счету двойную жизнь, как-то объясняя супруге свои отлучки по несколько месяцев и новые шрамы на своей шкуре. А как вы думали, без ранений у нас не обходится. С Тирли мысли опять соскочили на сидр, и я пробурчал: — Сидр они нашли, я им его щаз еще раз найду, совсем страх потеряли… Значит делаем так. Ты поскучай немного, я сейчас указания раздам и вернусь, ты себя как вообще чувствуешь? Голова не болит, не кружится? Ты вообще то очень много крови потеряла…

— Тифлинги покрепче людей будут, даже такие болезненные как я, — усмехнулась Шелли. — Если только, майор… Кушать очень хочется. Принеси чего-нибудь, а? Мне подойдет все, что подойдет вам. Там кстати в фургоне еда не только для лошадей есть, можете взять. Там крупы какие-то были, солонины немного, в ларе-морозильнике овощи.

— Хорошо, — кивнул я и выпрыгнул наружу.

Мужики занимались своими делами. Комар, видимо нажравшись нейтрализаторов, чтобы коктейль отпустил побыстрее, дрых, завернувшись в кусок брезента. Тирли со Стингером сидя у костра о чем-то тихо разговаривали и шуршали какими-то бумажками. А, это они кроки местности разбирают, которые мы на скорую руку набрасывали на коротких привалах. Потапыч стоял, точнее, лежал, в дозоре. В отличие от Тирли он полез не на, а под фургон. Ну да, эти сто тридцать килограмм живого веса и еще кило сорок экипировки тент точно не выдержит. Так что пулеметчик с комфортом растянулся под повозкой в обнимку со своим «Печенегом» и лениво поглядывал то вперед, то назад.

Отец Яков же сидел у колеса соседнего фургона, устроившись так, чтобы не видеть трупов, и был глубоко погружен в себя. Да, священника, наверное, после отповеди Шелли, лучше пока не трогать. Я подошел к костру.

— Ну чего Дракон, объяснили тебе, что это за фейерверк? А то вон, у Тирли обе брови опалило, и не понятно за ради чего, — спросил, поднимая голову, мой зам.

— Пока нет, — серьезно ответил я. — Значит так, братцы кролики, точнее товарищи офицеры, есть две задачи. Первое — заняться лошадьми, второе — приготовить пожрать на всю компанию. Поскольку мне сидра не досталось и я сегодня очень добрый — то можете выбирать. Можете даже подраться, и победитель будет выбирать первым. Вот только кто победил — решать буду я.

— Если этих тварей надо пристрелить и разделать, то я возьмусь, — тут же подскочил Стингер. Лошадей он прямо таки ненавидел, после того как на одном из выходов его покусала низкорослая монгольская лошадка. Раны потом, уже после возвращения, загноились, и ему пришлось почти месяц валяться в госпитале. Впрочем, ранение записали как боевое, но от этого получилось только хуже. Издевались над моим замом все, кто был в курсе истории. Кстати, ту лошадку мы как раз и собирались тогда пристрелить и сожрать, что, впрочем, и проделали.

— А вот хрен тебе, большой и толстый, — обломал я капитана. — Лошадок не обижать, наоборот, расседлать, стреножить и накормить-напоить. Вода и ячмень в крайнем фургоне.

— Понял командир, займусь, — вздохнул Тирли, — а то этот халявщик опять за просто так получит прибавку за боевое ранение. Их всего-то штуки четыре осталось, остальные разбежались. Только ведро поискать надо… Хотя может из брезента чего-нибудь сооружу.

— Не парься, там, в фургоне, корыто должно быть какое-то.