Начало

Вот так вот, почти случайно, и узнаешь о некоторых особенностях своего организма. Я мысленно усмехнулся. Нет, нас всех тренировали… На устойчивость к наркотикам, на устойчивость к гипнозу, на поведение на допросе… И всегда предупреждали, что защита не абсолютна, что проломить ее — вопрос времени. Чтобы мы не рассчитывали на эти свойства. А тут стали утверждать прямо обратное, что типа вампирские штучки на нас не действуют… Во всяком случае, ребятам я решил пока об этом не рассказывать, хоть прямых запретов и не было. А программы «Химера» и «Дэв»… Они и сами в курсе, чем их пичкали яйцеголовые. И о своих отличиях от обычных людей тоже помнили, и о том, как сжигает организм ускоренное восприятие, и о риске порвать связки при быстром движении… Хотя о каком риске, все рвали суставы, и не по разу, пока свыклись с изменениями. И вроде что-то говорилось о том, что пичкали нас специальными составами, которые должны нарастить хрящи именно в нужных местах… Я лично в определенный момент забросил попытки понять, что именно ученые накрутили с нашим организмом, все равно бесполезно. У меня сложилось такое впечатление, что яйцеголовые и сами толком не знали, как оно работает. Просто кололи и смотрели, что из этого выйдет. С другой стороны, меня же практически похоронили, когда я согласился на эти программы, а так вытащили с того света, да и приобретенные свойства здорово помогали.

Ух ты, несмотря на полный загруз новой информацией, я таки умудрился заснуть, хотя всегда ненавидел спать сидя. Даже в училище, где курсанты вроде бы могли отключиться в любой позе, мне достаточно было принять сидячее положение — и все, хоть убей — не засыпаю. Уже позже меня научили просто приказывать своему организму вырубаться, конечно, полноценным сном это назвать нельзя, но хоть немного мозги отдыхают.

Первым делом посмотрел на часы, которые перевел на местное время еще в аэропорту, н-да, начало седьмого вечера, интересно — скоро приедем?

Мужики все бодрствовали, соорудили прямо в проходе импровизированный стол из сумок, вскрыли термосы и то ли обедали, то ли ужинали. И священник с ними. В одной руке держал миску, а зажатой во второй руке ложкой размахивал как мечом, судя по обрывкам речи — пытался проповедовать. Ребята делали вид, что слушают.

— Ну чего, троглодиты, командирскую пайку уже сожрали? — проворчал я, выбираясь из кресла.

— Как можно не накормить любимого начальника. — Стингер вытащил из целлофанового пакета с какой-то легкомысленной рекламной картинкой обычную армейскую миску и щедро плюхнул туда еды из термоса. Так, что там у нас? Мясо тушеное с картошкой, однако. Не скажу, что супервкусно, но пожевать сойдет. Все-таки кормежка в самолете была получше. Но и не холодная тушенка, сомневаюсь я, что водитель дал бы нам разогревать консервы на таблетках сухого спирта прямо в автобусе.

— В курсе кто, скоро доберемся? — спросил, устраиваясь поудобнее рядом с подчиненными.

— А хрен его знает, — ответил Комар. — Едем и едем.

— Еще минут сорок — неожиданно вмешался водитель. — Километров тридцать осталось, но тут дорога похуже.

Гм, а ответил по-русски, и даже без акцента, по крайней мере, я его не уловил. За насмерть затонированными окнами расстилалась обычная африканская саванна. Ну, как обычная, такая, как обычно показывают по телевизору, разве только стада животных в зоне видимости не бродили. Самого меня в Африку заносило только один раз и гораздо южнее, уже в зоне джунглей. Побегать по саванне тогда не довелось, и, слава богу, джунглей и так хватило выше крыши.

Я доскреб остатки еды из миски и, взяв у Стингера кружку с чаем, решил, что пора заняться кратеньким инструктажем.

— Значит, так, — начал, развернувшись к священнику, — отец Яков, то, что я буду говорить, касается в первую очередь вас. Понимаю, что с данным противником вы сталкивались гораздо чаще, чем мы, но сейчас группой командую я. И вам придется выполнять принятые у нас правила. Первое — приказы не обсуждаются. Если вы видите, что я делаю что-то категорически неправильное в данной ситуации, то спокойно говорите мне и только мне, дальше решения принимаю уже я. Вам ясно?

— Да, конечно, — кивнул священник. — Я понимаю…

— Замечательно, — перебил его. — Далее, общаемся исключительно по позывным. Никаких имен, званий, мест работы и так далее. В первую очередь это касается радиосвязи, да и вообще разговоров при посторонних. Кстати, Тирли, выдай святому отцу нашу рацию и гарнитуру к ней и объясни, как этим пользоваться.

— Но мне тут уже выдали, еще дома, — засуетился отец Яков и полез в свою сумку.

— Оставите в автобусе, возьмете нашу. Далее, по позывным, я — Дракон, он же Первый, мой заместитель — Стингер, Второй. Этот с рацией — Тирли, Третий, здоровяк, который возится с пулеметом, — Потапыч или Четвертый и Комар, Пятый — наш сапер. Вы будете Шестым…

— Извините, но можно как-нибудь без кличек, — замялся Яков. — Понимаете, у нас не принято…

— Отец Яков, — опять перебил я, — поверьте, это не моя прихоть, а вполне жизненная необходимость. И Шестой в данном случае не шестерка или еще там что-то из жаргона, а именно шестой член группы. Можете придумать себе второй позывной, но есть несколько правил. Слово должно быть коротким, легко выговариваться. Далее — оно не должно никаким боком привязываться к вашим имени, фамилии, отчеству, месту проживания или роду деятельности. К примеру — Ангел, Святой, Поп и тому подобное не подойдет…

— Да, извините, — кивнул священник, — я понимаю, военные правила. Давайте уж тогда просто Шестой. Как-то клички… ну язычество по большому счету. Человек должен именоваться своим крестильным именем…

— Как-нибудь потом, святой отец. Еще номера означают и порядок старшинства. Соответственно, если я выхожу из строя, командует Стингер, после него — Тирли и так далее. По порядку передвижения… держитесь рядом со мной, без приказа — не отставать, в сторону не отходить. Если кто-то из нас сделает вот так, — я поднял согнутую в локте руку вверх и сжал кулак, — это означает опасность. В этом случае падаете там, где стоите, и все это молча. Что касается оружия… Мне Лисицкий объяснил нюансы вашей, скажем так, деятельности. Можете оружие не применять, более того, я бы попросил вас вообще не хвататься за него, но нести придется, равно как и боеприпасы. Кстати, серебро на него получили?

— А как же, — пробурчал Потапыч. — Прапор, правда, кочевряжился, но таки выдал. Шесть человек в группе — шесть БК.

— Ну и прекрасно, значит, небольшой резерв спецбоеприпаса у нас есть. Теперь внимание всем. — Я подождал, пока бойцы развернутся ко мне. — Идем следующим порядком: головняк — Комар и Потапыч. Потапыч со своей бандурой и в ПНВ, Комар — спецбоеприпас и фонарь в инфракрасный режим, постарайся только не слепить.

— А на хрена так сложно-то? — спросил сапер.

— Меня уверили, что там прошло чуть ли не стадо и идти лучше всего по их следам. Также заверяли, что взрывающихся сюрпризов можно не ожидать, но… Сам понимаешь. Так что на тебе следопытство, и заодно посматривай на предмет мин и растяжек, так, на всякий случай.

— Понял, сделаем.

— Ядро группы — я, Тирли и отец Яков. Я с ПНВ и обычными патронами, Тирли с серебром и фонарем. Стингер, ты, как всегда, прикрываешь задницу, в автомат серебро, а ноктовизор — на твое усмотрение…

— Интересно, а в ПНВ их вообще видно будет? — задумчиво спросил Тирли. — Вроде как полковник говорил, что они могут менять свою температуру тела произвольно. Как, отче?

— Ну мне-то он без надобности, — замялся священник. — Я их и так чую. Но братья, которые защищали меня, подобными устройствами пользовались, хоть и не всегда.

— Там, внизу, будет прохладно, — продолжил радист. — Я же полазил по пещерам, так что знаю. Градусов десять-пятнадцать, вряд ли больше. А это вроде как чуть ли не их естественная температура…

— Тогда запускаем ПНВ на максимальную чувствительность и фонарями пользуемся очень осторожно. Что тут еще сделаешь. Если пойдем с обычными фонарями — нас будет видно за километр. Кстати, Тирли, а твои хитрушки их засекут?

— Фиг знает, вряд ли, — пожал плечами Тирли. — Это же все проектировалось в расчете на людей, точней, на теплокровные объекты с массой более сорока килограмм. Если на меньшие размеры еще смогу, повозившись, перенастроить, то на этих… Сомневаюсь, тем более что про них ничего толком не известно. Хотя… Там же вроде как и обычные люди должны быть? Их-то засеку, только расстояние, конечно, небольшое, метров двести максимум. Подземелье, сам понимаешь. Ну и если живы или померли совсем недавно.