Начало

Ну, что ж, зря мятежники выбрали именно это училище. У главы безопасного приказа было 2 часа, и он не упустит больше ни минуты.

– Антон! Маскировку включить! Максим, срочно поднимай людей по второму тревожному списку! Матвеева ко мне в кабинет! Антон! Машину к дверям гаража! Уедем через тоннель. Пошевеливайтесь, черти. Время дорого.

В особняке на Лиговке завертелась суета, но сторонний наблюдатель вряд ли что-нибудь заметил - заработавшая маскировка скрывала и свет, и шум, и движение.

Интерлюдия 2.

Дверь в камеру отворилась беззвучно, но заключенный все равно поднял голову и уставился на вошедшего.

– Евгений Александрович! Ей-богу, ...-начал оправдываться он.

Посетитель без слов зарядил узнику прямой в нос.

– Ты, урод, понимаешь, что почти сорвал нам все дело?! Я на одни только поиски несколько лет потратил, а ты!!!

Мощная затрещина сбила с ног. Пинки посыпались на лежащего.

– Я тебя, чухонская шваль, подобрал отмыл, приодел. К делу приставил. Тебе ведь надо-то было всего попрессовать мальчишку, чтоб он у меня крепче на крючок сел. Тварь!

– Евгений Александрович! Клянусь, и в мыслях не было! Как помрачение нашло!

В ползающем перед раскрасневшимся Залесским жалком человечке трудно было узнать всегда надменного Скинкиса. Андреас схватил Залесского за ноги, и, рыдая, стал умолять:

– Пощадите, Евгений Александрович! Вы ж знаете, я не хотел. Пощадите!.. Я ведь все для вас!.. Отработаю!.. Пощадите!!!

Настроение у Залесского медленно поползло вверх. Определенно, стоило зайти сюда после тяжелого дня.

– Нужен ты больно... убивать еще... А отработать придется.
– Слова еще перемежались пинками, но уже лениво, без запала.
– Сегодня еще отлежишься, а завтра архив начнешь чистить. Нам с союзничками сегодня по пути, а завтра разойдемся. А наработками я делиться не собираюсь. Перебьются.

Андреас отполз от хозяина и привалился спиной к стене. Размазывая рукавом кровь по лицу, он внимательно слушал и кивал, как заведенный.

– Из камеры пока тебя не выпущу, сиди здесь, чтоб никому глаза не мозолить. Архив сюда принесут.

– А с мальчишкой что теперь?
– осторожно поинтересовался Скинкис.

– Не твоя забота. Потом, когда заварушка начнется, по-тихому провернем все. Может и получится еще, вроде бы все на кровь, а не на силу завязано. А там концы в воду. Был мальчик, не было... Без этой гнилой крови мир только чище станет.

– А брата его?

– Вот с чего ты решил, что умнее всех? Давно уже проверили его брата. Брата! Тьфу!
– Залесский такими жирными кавычками выделил слово "брат", что объяснять ничего не понадобилось.

Андреас, поняв, что убивать его пока не будут, несколько расслабился.

Евгений Александрович тоже заметно успокоился и уже ничем не напоминал разъяренного зверя, каким казался в начале визита. Оставив Скинкиса зализывать раны, завуч поднялся из казематов наверх, шагнул было в сторону административного корпуса - поработать, но плюнул и пошел к себе на квартиру. День был тяжелый, а утром надо быть в форме. Продержаться бы оставшиеся пару недель без происшествий.

Глава 2.

Этот поезд в огне-е...

Я лежал на тюке с какими-то тряпками, слушал мерное постукивание колес и насвистывал прилипчивый мотивчик. Трудно быть в нашем мире подполковником с фамилией Васин и не знать эту песню. Слава богу, военная карьера завершилась до ее выхода, а то от шуток сослуживцев прохода не было бы. Хотя как раз в Пугачеве у курсантов в первый раз ее и услышал. А уж как могут доводить курсанты, скажет вам любой преподаватель.

...и нам не на что больше жать...

Поезд был вполне себе нормальный. Ехал из Москвы в Баку. Настроение было отличным - первая часть смётанного на коленке плана оказалась выполнена на все 100%, а может и больше. Газеты, принесенные проводником скрашивали вынужденное безделье.

Ни на что не надеясь, принялся листать "Московские известия" и вот она, моя награда. Уже на третьем развороте: ушел из жизни, бла-бла-бла, скорбим и помним, бла-бла-бла, не забудем - не предадим... и фото Залесского в траурной каемочке. Оперативно сработал Милославский.

Каюсь, когда набирал номер, вдолбленный дедом в детскую память Егора и вспоминал пароль, который фигурировал в рассказах на ночь, поджилки тряслись, как у зайца. А вдруг дед просто нас развлекал байками, ничего не имеющими общего с действительностью. Но потом подумал: а что я теряю? Ну, окажется это каким-то левым номером, подумает человек, что его разыграли или ошиблись. Потеряю три минуты времени. А вот если это и вправду окажется телефон Милославского, то бонусов я извлеку из этого немеряно. Даже если пароль - липа, глава приказа заинтересуется хотя бы потому, что речь пойдет о его внуках.

О внуках догадался еще Егор, но окончательно сопоставил информацию уже я. Благодаря урокам и рассказам нашего героического, как оказалось, деда, кто есть кто в империи я знал на отлично. Причем не просто так, а с биографией, родней, имуществом и прочими полезными сведениями. Когда другим детям читали Муху-Цокотуху (да-да Корней Чуковский был и здесь!), нас с Митькой знакомили с деяниями значимых фамилий, с полным раскладом по лицам. И, надо сказать, было это совсем нескучно. Умел дед ко всем найти подход.

Так вот, возвращаясь к Милославским, были у деда и фотки юного Тихона Сергеевича. Это сейчас он старый, бородатый и весь из себя вальяжный, а в молодости был тощим парнишкой с характерным прищуром и фамильной родинкой на шее. И вот на него-то молодого и были страшно похожи два брата со старших курсов. И хоть выдавали они себя за других, Егор точно видел, что родство меж ними и Милославскими самое близкое. Только Егору не особо это интересно было, в училище многие под чужими фамилиями жили. А вот я нашел, как этот факт использовать к своей пользе.