Начало

Спустя две минуты Озмунд завершил мелодию, после чего с улыбкой, больше похожей на жуткую маску, посмотрел на гостей. Сареф, неплохо знавший кузена, хорошо помнил, что бывает, когда у Озмунда появлялось такое выражение лица. Вернее, что будет после того, как дело пойдёт не так, как Озмунду хочется. Но гости зааплодировали его старшему кузену, и, кажется, делали это вполне искренне. Сарефу уже хватало ума, чтобы различать дежурные, картонные хлопки, которые длятся от силы секунд пять, от искренних. И Озмунду аплодировали почти двадцать секунд. Тот, посчитав такую реакцию приемлемой, сухо кивнул и удалился с подмостков, позволив нанятым бардам и дальше выполнять свою работу.

— Дорогие гости, — звучно обратился ко всем глава Адейро, уже подошедший к Сарефу и Авелин, — позвольте представить — юный член нашего клана Сареф Гайранос-Джеминид. Сегодня ему исполнилось десять лет. Уже совсем скоро он вступит в наши ряды полноправным участником.

Гости вежливо похлопали мальчику. Сареф, не привыкший быть в центре всеобщего внимания, смутился. Но уже через секунду заставил себя поднять голову и всем улыбнуться. Никто не должен знать, как ему сейчас было плохо.

И его усилие было вознаграждено. Гости смотрели на мальчика не со скукой и неприязнью, как он обычно привык от членов своей семьи, а с вежливым интересом и даже любопытством. А в следующий момент из толпы вышел огромный черноволосый дядька, напоминавший богатырей из сказок, которые ему в детстве читала Мимси. При этом Сареф отметил, что ему тоже явно было тесно в парадном костюме: мускулы рвались на волю, натягивая ткань до предела, и непонятно было, как она до сих пор не разошлась по швам.

— Здравствуй, здравствуй, юный Сареф, — прогудел он, — как же, как же, хорошо помню, как я тебя ещё крохой на ладони держал. Надеюсь, мальчик мой, Система была к тебе благосклонна в этот день?

— Спасибо, дядя Виктор, — Сареф догадался, кто это был, — да, была.

— Сареф, — сурово сказал Адейро, — что за фамильярность? Не дядя Виктор, а господин Виктор Уайтхолл…

— Ой, Адейро, да брось ты эти занудствования, — отмахнулся Виктор, — некоторые меня и Медведем называют, так что ж теперь, вешаться из-за этого что ли? Ну, мальчик, ты уже оценил все достоинства возраста в десять лет?

— Да, дядя Виктор, — кивнул мальчик, — у вас очень хорошая клановая способность. Наверное, хорошо, когда нечаянно ударился обо что-нибудь или зацепился мизинцем за угол тумбочки, а тебе и не больно совсем.

— Ах ты, мой маленький чертёнок, — Медведь совершенно внезапно подхватил Сарефа на руки и прижал его к себе, — как ты меня хорошо понимаешь! Ах, эти проклятые тумбочки, как же я их ненавижу, сколько раз мне потом приходилось лечить пятки после них. Адейро, ты вправе гордиться таким членом клана, вон, какой он у тебя проницательный, как соображает хорошо. Тебе смена растёт, не иначе.

— Да, — кисло сказал Адейро, натягивая на лицо улыбку с таким трудом, словно это причиняло ему страдания, — да, Сареф старается и достойно справляется… Но всему своё время, а нам сейчас надо ещё кое-что обсудить. Дай всем сигнал, пусть подойдут за подмостки…

Опустив мальчика на землю и ещё раз хлопнув его по плечу, Виктор поспешил за Адейро. Одновременно с этим несколько мужчин по всему залу, прервав свои разговоры, поспешили следом за ними. Наверное, это были главы остальных кланов, и им требовалось что-то обсудить.

Предоставленный самому себе, Сареф огляделся. Авелин уже обреталась около подмостков, где барды, получив перерыв, подошли к столику для слуг выпить и перекусить. Её внимание явно привлекал красавец бард в красных шёлковых штанах и красной же безрукавке, которая прекрасно подчёркивала мускулистое тело. Тот же страдальчески смотрел на Авелин, которой уже явно было нечем похвастать в плане красоты, но, не имея возможности от неё отделаться, терпеливо выслушивал пресные льстивые комплименты.

По залу так же разгуливали члены остальных кланов. Насколько Сареф мог уловить из разговоров остальных слуг, это был первый раз за последние годы, когда вместе собиралось столько кланов. Помимо их обычных соседей, Уатхоллы, Парсенты, Сэйны и Гайраносы, сегодня ещё прибыли члены клана Вальмонт.

Взгляд мальчика скользил по людям в зале. Вот Месс и Аола, его родители, разговаривают с двумя женщинами. Первая была почтенная дама с седыми буклями и пенсне, вторая — женщина помоложе, даже, наверное, Аолы, личико у неё было миловидное, но Сарефу оно показалось отвратительным. Ибо на нём было то самое выражение сладкой гадливости, какое он часто видел на лице Джайны. Может быть, это её мама? Ведь, если задуматься, он никогда не видел маму Джайны. Впрочем, подходить ближе он не стал. Зато…

Совсем недалеко от них за столиком сидела сама Джайна и незнакомый молодой человек. Тот явно был заинтересован Джайной, и они увлечённо о чём-то беседовали. При этом Сареф, хорошо знавший кузину, видел, что та явно волнуется: говорит и смеётся тоном выше, чем она привыкла это делать. Да и, если на то пошло, раз в пять чаще. Неужели ей понравился этот мальчишка, и теперь она хочет произвести на него впечатление?

План сложился в голове сам собой. Разве мог он позволить ей спокойно жить и наслаждаться жизнью после всех тех гадостей, что она ему делала? Да ни за что!

Сареф направился к столику. При этом ему всё-таки пришлось пройти мимо Аолы, Месса и двух женщин, что с ними разговаривали.

— Сареф, — внезапно окликнула его Аола, — сынок, подожди.

У Сарефа от этого обращения потемнело в глазах. Да как смеет эта женщина, которой было плевать на него все эти годы, называть его сыном!

— Сареф, да постой же ты! — кинулась следом за ним Аола.

Сареф же, поравнявшись со столиком, за которым сидела Джайна, наклонился и тихо, но так, чтобы её услышал мальчик, с которым она говорила, произнёс:

— Как дела, Ссыкунья?

После чего бросился дальше. Как он и ожидал, Джайна с грохотом отодвинула стул, чтобы выскочить и дать Сарефу по голове. Но мальчик неожиданно получил возможность насладиться куда более дивным зрелищем. Ибо стул неожиданно преградил дорогу Аоле, которая продолжала бежать за Сарефом. Та споткнулась об него и с грохотом повалилась на землю. При этом бокал с красным вином, который она держала, полетел из её рук, и напиток оставил яркий красный штрих на белоснежном платье Джайны и даже на её лице. В довершение всего Аола, пытаясь удержаться, ухватилась второй рукой за платье Джайны, и то с треском разошлось по швам, развалившись и оставив девушку в одной сорочке и панталонах.

Сареф злобно и обидно расхохотался, наблюдая, как две самые ненавистные ему женщины в мире стали таким посмешищем. Джайна пронзительно завизжала, прикрывая себя руками, Аола же с ругательствами, недостойной дамы благородных кровей, поднималась на ноги.

Но у мальчика не зря уже в таком юном возрасте был такой развитый Интеллект. Понимая, что для него праздник на сегодня закончен, и что он и так получил куда больше, чем мог рассчитывать, Сареф припустил обратно в свою комнату. И, искренне наслаждаясь тем, что он может вольно сохранять чувство баланса и открывать не очень тяжелые двери, Сареф готов был искренне поверить в то, что Система была благосклонна к нему в этот день.