Надежда победителя

– А теперь иди к столу, наклонись над ним, положи подбородок на руки.

– Есть, сэр. – Меня уже терзало унижение, хотя Керси еще даже не прикоснулся ко мне.

Он вышел из-за стола, взял в углу розгу.

– Тебя когда-нибудь посылали на бочку?

– Нет, сэр.

– Раз ты совершил настолько серьезный проступок, что попал ко мне, то и наказание понесешь соответствующее. Я буду пороть убедительнее, чем старший лейтенант. Приказываю молчать и не двигаться.

– Есть, сэр.

Розга щелкнула по моей заднице выстрелом. Я дернулся, вскрикнул.

– Я приказал молчать и не двигаться!

– Есть, сэр.

Я изо всех сил выполнял приказ, давя в себе всхлипы, а розга свистела и жалила, свистела и жалила. Когда, наконец, пытка кончилась, я чувствовал себя раздавленным.

– Встать, – приказал Керси, подал мне китель, помог его надеть. – За все надо платить, мистер Сифорт. Только что ты заплатил за свой проступок. Цена немалая, но зато ты искупил его полностью. Постарайся больше ко мне не попадать. – Он легонько подтолкнул меня к двери. – Иди в казарму.

– Есть, сэр. – Я выскочил из его кабинета подавленный, красный от стыда и унижения. Ягодицы горели. Секретарша в приемной не повела и бровью. Я выбежал трусцой в коридор, прислонился к стене и зарыдал.

И вот я снова сидел в той же казарме на той же койке, но уже в синей капитанской униформе, ностальгически поглаживая одеяло. То был жестокий урок. Сам сержант носил мне еду, пока я лежал здесь пластом. А потом боль постепенно прошла, и я маршировал в столовую вместе со всеми.

Послышался шорох. Я оглянулся. У двери с растерянным видом стоял крепкий, жилистый парнишка в серой униформе.

– Кадет Йохан Стриц, сэр! – доложил он, вытянувшись по стойке «смирно».

– Долго ты тут стоишь и шпионишь за мной? – рявкнул я.

Тот испуганно залепетал:

– Простите, сэр, я… Я вошел, увидел, что вы сидите здесь, и не мог сразу сообразить, что делать… Простите, сэр.

– Ты должен становиться по стойке «смирно» независимо от того, смотрю я на тебя или нет! – орал я.

– Так точно, сэр! Есть, сэр!

– Как ты сказал, твоя фамилия? Стриц? Это ты, дерзкий щенок, посмел поднять руку на гардемарина?

– Так точно, сэр!

– Если бы мы были на корабле, я бы тебя… Знаешь, что бы я с тобой сделал? Вольно! – Я заткнулся и вышел вон из казармы.

Стюард налил нам кофе и вышел из конференц-зала. Я обвел взглядом собравшихся вокруг стола офицеров. Это было мое первое совещание в Фарсайде.

– С чего начнем? – спросил я.

– Раньше мы начинали с вопросов снабжения, – подсказала сержант Обуту.

– Хорошо. Так и сделаем.

Лейтенант Кроссберн включил свой карманный компьютер и, поглядывая на экранчик, начал доклад:

– С провиантом дело обстоит плоховато. Несмотря на мои регулярные звонки в Лунаполис, поставки задерживаются. Поскольку урожай наших залов гидропоники недостаточен, мы должны получать свежие овощи из Лунаполиса каждую вторую неделю, но нам не дают их вот уже два месяца. – Кроссберн умолк, ожидая реакции.

– Продолжайте, – сказал я.

– Вы не собираетесь принимать никаких мер? К вашим просьбам в Лунаполисе прислушаются.

Еще чего! Выполнять указания Кроссберна?! Пошел он…

– Разве в наших хранилищах мало запасов?

– Вполне достаточно, но…

– Тогда позвоните в Лунаполис еще раз, – резко перебил я. – Что еще? Кроссберн стушевался:

– Рабочие жалуются на гардемаринов, мол, захламляют служебный коридор банками из-под напитков.

– Мистер Паульсон, проведите разъяснительную беседу со старшим гардемарином Кином, – приказал я.

– Есть, сэр.

– Подробный отчет о положении дел со снабжением я переслал вам две недели назад, сэр, – закончил доклад Кроссберн.

– Ладно, почитаю. – А скорее всего, едва взгляну на него. Я перевел взгляд на старшего лейтенанта Паульсона. – Что у нас с системами жизнеобеспечения?

– Ничего нового, сэр, – доложил он. – Все системы работают нормально. Учебная станция временно законсервирована.

– Когда туда отправят кадетов?

– Через три недели, сэр. Первыми полетят кадеты сержанта Хиллмана.

– Когда вы собираетесь осмотреть станцию, сэр? – вклинился Кроссберн.

– Через день-два. А что?

– Я спросил об этом лишь для того, чтобы знать, к какому сроку подготовиться.

Уважительная причина, обругать Кроссберна было не за что, а так хотелось.

– Следующий, – сказал я.

– В этом месяце успеваемость кадетов слегка превысила среднегодовой уровень, – доложила лейтенант Нгу Бьен, заведующая преподаванием теоретических дисциплин. – В общем и целом все нормально, особых трудностей нет.

– В самом деле? – удивился я.

– Да, сэр.

– Хорошо. Тогда совещание закон… – В этот момент сержант Обуту вежливо кашлянула, явно собираясь что-то сказать. Я предоставил ей такую возможность:

– Слушаю вас, сержант.

– Извините, что перебила, сэр, но мне показалось, что вас заинтересует не только средняя успеваемость, но и некоторые подробности.

– Это входит в ваши обязанности, сержант? – спросила лейтенант Бьен, вперив в сержанта леденящий взгляд.

– Нет, мэм, – внешне спокойно ответила Обуту, но я заметил, как у нее под столом сжался кулак.

Я понял, что оказался меж двух огней, и пошел на хитрость:

– Вы сделали совершенно правильное замечание, мисс Бьен, сержант Обуту исполняет обязанности секретарши и не должна вмешиваться в ход совещания без достаточных на то оснований. – Мисс Бьен обиженно поджала губы, но тут я небрежно бросил:

– Кстати, мисс Бьен, раз уж зашла речь о подробностях… Вы готовы дать информацию об успеваемости по отдельным предметам?

– Да, сэр. Конечно, готова. – Покраснев, Нгу Бьен включила свой карманный компьютер.

Пока она искала нужный файл, я встретился взглядом с секретаршей, незаметно ей подмигнул и тут же перевел глаза обратно на Бьен.

– По навигации, сэр, – начала свой доклад лейтенант Бьен, – лучше всех успевает кадет Алишия Джонс. На втором месте Джеренс Бранстэд. Не справляются с учебной программой два кадета: Арнвейл и Стриц. По истории самые высокие оценки имеют кадеты Бенгхади, Гувир и Боланд, а самые низкие – Кил Дрю и Кевин Арнвейл.