Надпись

– Теперь, отец Филипп, когда нас слышат только ночные облака да ветер и мы не видим укоряющих взоров наших иконописных святых, вы можете продолжить ваши еретические речи. Но я вам сразу скажу: отнимая у Господа его суверенное право награждать праведников Царствием Небесным, а грешников карать вечной адовой мукой, вы разрушаете богословскую основу христианства, идете дальше рационального протестантизма и впадаете в сатанизм, уравнивая христианство и коммунизм, тварь и Творца, земное, смертное и временное с небесным, бессмертным и вечным. Вам бы, отец Филипп, не священствовать, а управлять обкомом партии, заведовать идеологией. – Отец Лев язвил, однако не старался обидеть спутника, а только возжечь в нем полемику, прерванную храмовой службой.

– Отче, я не требую от вас понимания. Я действительно стараюсь сопрячь христианство и коммунизм, разглядеть их онтологическую общность, несмотря на кажущиеся, вопиющие противоречия. Есть уровень постижения, где разница исчезает. Где находят свое объяснение трагические кровавые противоречия. Я действительно вызываю негодование и у владыки, который прознал о моем учении, и у областного уполномоченного по делам религий, который наведался в Лесищево и прослушал мою воскресную проповедь. Я высказываю вам вслух мое учение, ибо вижу в вас ищущий ум и пытливую, богооткровенную душу.

– Продолжайте, отец Филипп. Ночной ветер способствует тому, чтобы ваши слова были подхвачены и унесены в непроглядную русскую тьму.

– Я остановился на том, что Господь, по мере просветления и укрепления человечества, препоручал ему все новые и новые свои полномочия. – Отец Филипп не замечал насмешки и говорил, ибо накопленные суждения требовали собеседника. Его учение, выстраданное в казематах и гонениях, обретало свою завершенность, искало слушателя, и этим слушателем среди пустынных весей и осиротелых деревень оказался другой, подобный ему, искатель и беглец, столь же одинокий, как и он. – Теперь, может быть, Господь поручает человечеству совершить акт воскрешения руками самого человечества, для чего производит переворот в земной истории. И поскольку этот переворот грандиозней всего, что было прежде, созвучен с сотворением человека, явлением Христа и является, по сути, Вторым Пришествием, то и сопровождается грандиозными взрывами и потрясениями, которые ставят в вину коммунизму, но которые являются знамениями предстоящего чуда…

Их толкали порывы ночного огромного ветра. Мимо тянулись чащи, в пустой глубине которых притаились дремлющие лисы, цепенеющие лоси. Хрустнул лед под ногами. Ударил в подошву мерзлый комок. Два русских человека шли по бескрайней дороге от одного океана к другому, глаголили извечные русские речи, перетолковывая мир, переиначивая смыслы, пытаясь докопаться до истины, опрокинутой в глубину жизни. Путеводный светоч, тусклый фонарь, плыл перед ними, не давая заблудиться и кануть.

– Повторяю, отче, Господь вознамерился поручить людям величайшее таинство – воскрешение из мертвых, что и сделает человечество богоподобным, подтвердит, что человек сотворен "по образу и подобию Божию". Для этого грандиозного замысла Господь соединяет всех расплодившихся по земле людей, весь химический, физический, генетический потенциал науки и техники, все интеллектуальные и духовные ресурсы, ставя целью одухотворить человечество, приготовить его для свершения вселенской Пасхи. "Советский план" в своем сокровенном звучании таит в себе эту Богову задачу. Именно эта задача проглядывает в облике священной Красной площади, в картинах и стихах богооткровенных поэтов и художников Петрова-Водкина и Хлебникова, в красном пантеоне, хранилище "красного смысла", с мощами "красных героев". Мистерии парадов сорок первого и сорок пятого года – это пасхальные богослужения, мистерии жертвенного и победного воскрешения.

– Слушать вас – одно мучение, отец Филипп. Советские обряды – жалкие копии церковных. Коммунисты копируют христиан, как обезьяна карикатурно копирует человека. Неужели вы усматриваете искру божественного в "красных уголках" и "ленинских комнатах", где все пошло, выморочно, бездуховно?

– Предтечей "советского плана" был не Маркс, а Николай Федоров. Он был главным неназванным теологом советского строя. Объяснил, каким практическим образом вселенская задача воскрешения из мертвых будет передана Богом человечеству. Разработал регламент этой работы вплоть до мельчайших подробностей. "Красный смысл", который неуловимо витает в коммунистических программах, на деле является смыслом жизни. В чем же смысл жизни? В ее развитии, в бесконечном распространении, во все улучшающемся качестве и богоподобии. Высшее качество и богоподобие жизни – в бессмертии. Высшая, Божья правда – преодоление смерти. Того, где обретают "прах и зловоние, пепел и червь лютый". Превращение твари в Творца…

Идущие впереди женщины, утомленные дорогой, опьяненные сильным ветром, качали фонарь, указывая путь. И вдруг запели нетвердыми, срывающимися голосами суровый и печальный псалом. Ветер срывал с их увядших ртов слова, проносил мимо Коробейникова, и они исчезали в голых кустах, в холодных оврагах.

На Святой горе три гроба стоят,

Аллилуйа, три гроба стоят…

Священники умолкли. Некоторое время шли, ведомые двумя поющими богомолками, которые вели их, светя фонарем, на какую-то огромную, обдуваемую темным ветром гору, где, разверстые, осевшие от времени, стояли три гроба. Но потом отец Филипп продолжил, помещая свои слова среди разорванных ветром песнопений.

– Советская экспансия, мировая революция, вторжение на все континенты, все эти бесконечные советские войны в Испании, Корее, Монголии, Чехословакии, Венгрии, и, конечно, Великая Отечественная война, имели цель не в том, чтобы в каждой стране на троне сидел кремлевский вассал, но в том, чтобы объединить все богатства и возможности человечества, – китайские, африканские, европейские, все языки, все религии, все представления об Абсолюте. Чтобы в этом объединенном полифоническом человечестве просиял Абсолют для решения грядущей задачи. Наука и техника, храмы и капища, культуры и верования направлялись на раскрытие великой тайны. Не "философского камня", превращающего глину в золото, а на создание идеального бессмертного человека. Не понимайте меня так, отче, что этот человек будет создан из "запчастей" – искусственного сердца, искусственных легких и почек. Бессмертный человек будет создан не только из материи средствами химии, биологии, энергетических полей. Он будет создан из Духа, которым Господь изменит материальную природу людей, направит их для достижения земного Добра и Света. А это и есть коммунизм…

Во первом гробу Иоанн Креститель,

Аллилуйа, Иоанн Креститель…

Женщины пели высоко, тягуче. Псалом вырастал из фонаря, из желтого пятна света. Тянулся ввысь, как стебель. Но порыв жестокого ветра обламывал его, кидал через голову Коробейникова в непроглядную тьму, где звук угасал блеклыми пятнами света. Было странно, чудесно слышать псалом, слова отца Филиппа, язвительные возражения Левушки Русанова среди этого ночного безлюдья, непомерной русской земли, где век от века что-то непрерывно воздвигалось и рушилось, силилось себя обнаружить. И странные мысли рождались в этих диких полях, странные учения жили среди черных лесов, странные богомолки топтали дороги среди трех океанов.

– В эту реторту, где станут синтезировать бессмертного человека, будет подключен не только электрический ток, или ядерное излучение, или "живая вода", но и вся энергетика верящего и любящего человечества, сказки народов мира, Нагорная проповедь, "софийская мудрость" Владимира Соловьева, учение Швейцера о благоговении перед жизнью. Это огромное чаяние, огромная линза, которая сфокусирует историю, и на выходе появится луч, который и создаст нового человека…

Во другом гробу Дева Мария,

Аллилуйа, Дева Мария…

Было дико и восхитительно идти за желтым фонарем. Было сладко и жутко чувствовать себя в пустоте мира, где только фонарь, и псалом, и странное учение, напоминавшее русскую ересь, которую выжигали каленым железом, но она убегала в чащобы, пряталась под лесные колоды, смотрела из ночи зелеными волчьими глазами, дремала в хлебных зернах, притаилась в мерзлых могилах.

– Русская история трагична. Трагедия в том, что Россия объявила свое отличие от прочего мира. Предложила миру себя, как нечто отличное от мира, как великая укоризна миру. Мир не простил России этот укор. Задача мира – разгромить Россию. Не только захватить территории, забрать черноземы, несметные богатства недр. Ветхий мир хочет запечатать рот русскому гласу. Выбрав себя страной райской, готовой жертвовать собой ради рая, ради бессмертия, Россия накликает на себя беды мира. И нам каждый век, после очередного падения и разгрома, приходится подтверждать нашу Победу. Победа для России повторяется бессчетное количество раз, как бессчетное количество раз повторяется Распятие и Воскресение Христа…

Во третьем гробу Иисус Христос,

Аллилуйа, Иисус Христос…

Коробейников не знал, правильно ли он понимает учение, согласен ли с ним. Он был за пределами учения и в самой его глубине. Был новокрещеный христианин и нераскаявшийся язычник. Был правоверный ревнитель Символа Веры и был еретик и сектант. Был ветром, бурьяном, слезным псалмом, огнем фонаря, притаившимся зверем в чащобе. Он любил эту темную, ночную, неоглядную Россию с ее непостижимой тайной, частью которой был он сам, непознаваемый для себя самого.