Наёмник

– Ах ты, сука!
– Хендри отдернул руку. Она попыталась закричать, но рука вернулась вместе со страшным ударом в скулу. Голова Шерман дернулась. Он ударил ее еще раз и она опустилась на землю, так и не издав ни звука. Нокаутированная, она не могла поверить, что это с ней происходит, пока не почувствовала на себе его тяжесть и грубо вдавленное между ее ног колено. Она вновь начала сопротивляться, пытаясь уйти от его губ, от зловония его дыхания.

– Нет, нет, нет, - она мотала головой, крепко закрыв глаза, чтобы не видеть его лица над собой. Он был слишком силен. Его сила не оставляла ей надежды.

– Нет, - еще раз повторила она и закричала от безумной жгучей боли внутри. На протяжении всего этого, сопровождаемого охриплыми вздохами, кошмара ее мучил запах насильника, капли пота, падавшие с его тела на ее лицо. Это продолжалось вечность, но вдруг она почувствовала, что ее тело свободно, и открыла глаза. Он стоял рядом и пытался привести в порядок свою одежду, на его лице застыло выражение тупости. Затем он вытер губы тыльной стороной ладони, и она заметила, как дрожат его пальцы.

– Бывало и лучше, - равнодушно произнес он. Шерман быстро перекатилась и попыталась достать лежащий на стопке одежды пистолет. Хендри шагнул вперед и прижал ее руку ногой к земле. Жестокая тяжесть прогнула тонкие кости в запястье и Шерман застонала.

– Свинья, грязная свинья, - превозмогая боль прошептала она. Он снова ударил ее по лицу, потом он вытащил из пистолета обойму, высыпал на песок патроны, а пистолет, отстегнув ремешок, закинул далеко в тростник.

– Передай Карри, что он может воспользоваться и моей долей тебя, сказал Хендри и скрылся в тростнике. Белый песок покрывал ее влажное тело, как глазурь. Она медленно села, держась за руку. Ее лицо, там, где он ударил, болело и начало распухать. Она беззвучно зарыдала, крупные слезы потекли из-под век и повисли на длинных ресницах.

30

Раффи с сожалением рассматривал коричневую бутылку в руке.

– Кажется, всего один глоток, а уже пустая, - он выбросил бутылку в окно. Она ударилась в дерево и со звоном разлетелась.

– Всегда сможем найти обратную дорогу по пустым бутылкам, - Брюс улыбнулся, в очередной раз поразившись вместимости Раффи. А, впрочем, там должно быть много места. Брюс посмотрел, как расползся по коленям живот сержанта, когда тот наклонился над ящиком с пивом.

– Сколько проехали, босс? Брюс взглянул на спидометр.

– Восемьдесят семь миль. Раффи кивнул.

– Неплохо. Скоро должны приехать. Они замолчали. Сквозь разбитое лобовое стекло их обдувал ветер, днище машины с шелестящим звуком скользило по выросшей между колеями траве.

– Босс, - нарушил молчание Раффи.

– Да?

– Лейтенант Хендри... эти алмазы. Вы думаете мы не совершили ошибку, оставив его там?

– Что он сможет сделать один, посреди буша? Даже если он их найдет, ему некуда идти.

– Надеюсь, вы правы, - Раффи поднес бутылку к губам, глотнул пива и продолжил.
– Уверяю вас, он непредсказуем, - Раффи постучал толстым, похожим на сардельку пальцем по лбу.
– У него что-то не в порядке. Он самый чокнутый араб, какого мне доводилось встречать в жизни. Брюс мрачно хмыкнул.

– Будьте осторожны, босс. В любой момент он может что-нибудь выкинуть. Я это чувствую. Он ждет подходящего момента. Чокнутый араб.

– Я буду начеку, - пообещал Брюс. Они замолчали, тишину прерывал только свист ветра и рокот двигателя.

– Железная дорога, - Раффи указал на едва видимую сквозь деревья насыпь из серо-голубого гравия.

– Почти приехали. Они выехали на открытое место и увидели торчащую над деревьями водонапорную башню узла Мсапа.

– Прибыли, - сказал Раффи и допил пиво.

– Моли бога, чтобы связь была в порядке, и телеграфист оказался на месте в Элизабетвилле. Брюс медленно поехал вдоль коттеджей. Все оставалось таким же, как они и оставили. Дома пусты и заброшены. Капитан крепко сжал зубы, когда они миновали два маленьких холмика могил под коричными деревьями. Раффи тоже на них посмотрел и никто не произнес ни слова. Брюс остановил машину у здания станции, они вышли и на негнущихся от долгого сидения ногах прошли на террасу. Их ботинки глухо стучали по деревянному полу. Брюс распахнул дверь конторы и заглянул внутрь. Стены были выкрашены в унылый зеленый цвет, по полу разбросаны бумаги, ящики единственного стола выдвинуты, все покрыто тонким слоем пыли.

– Вот он, - Раффи указал на замысловатую конструкцию из бронзы и лакированного дерева на столе у дальней стены.

– На первый взгляд все в порядке, - сказал Брюс.
– Главное, чтобы провода не были перерезаны. Как будто специально для того, чтобы развеять его сомнения, аппарат застучал, как пишущая машинка.

– Слава богу, - облегченно вздохнул Брюс. Они подошли к столу.

– Вы знаете как на нем работать, босс?

– В общих чертах, - Брюс прислонил винтовку к стене. Особенно его обрадовала прикрепленная к стене липкой лентой азбука Морзе. Прошло слишком много времени с тех пор, как он заучивал ее наизусть, будучи бойскаутом. Брюс положил руку на телеграфный ключ и изучил таблицу. Позывными Элизабетвилля были "ЭЭ". Он отстучал их неловко. Почти сразу же аппарат застрекотал что-то в ответ, слишком быстро для того, чтобы он смог понять, а бумажная лента кончилась. Брюс снял каску и старательно отстучал "Передавайте медленнее". Прошло очень много времени, прежде чем Брюс, после многочисленных повторений, сумел сообщить телеграфисту, что у него есть срочное сообщение полковнику Фрэнклину из штаба армии президента Чомбе.

– Ожидайте, - поступил лаконичный ответ. Они ожидали час, затем второй.

– Этот чокнутый ублюдок забыл о нас, - проворчал Раффи и вышел к машине за пивом. Брюс нервно ерзал на стуле перед телеграфным аппаратом. Он скрупулезно перебрал в голове все аргументы в пользу того, что он оставил Хендри старшим в лагере, и убедил себя в том, что принял правильное решение. Он не сможет нанести никакого вреда. "Если только... Если только не Шерман! Нет, невозможно. Ее окружают сорок лояльно настроенных жандармов".

Он стал думать о Шерман и о будущем. В Швейцарском кредитном банке в Цюрихе у него накопилось годовое капитанское жалование. Он перевел франки в фунты - примерно две с половиной тысячи. Можно немного отдохнуть, прежде чем начать работу, снять шале в горах. В это время года там должен быть хороший снег. Брюс улыбнулся. Снег, хрустящий под ногами как сахар. На кровати пуховое одеяло, толщиной дюймов двенадцать. Жизнь снова приобрела смысл.

– Над чем вы смеетесь, босс?

– Я думал о кровати.

– Да? Над этим стоит подумать. Ты в ней начинаешь свою жизнь, в ней рождаешься, в ней проводишь большую часть жизни, в ней веселишься и, если повезет, в ней умираешь. Как насчет пива? Аппарат застучал. Брюс быстро повернулся к нему.

"Карри - Фрэнклин". Брюс представил себе жилистого, краснолицего человека небольшого роста на другом конце провода. Экс-майор третьей бригады Иностранного легиона. За попытку убить де Голля он был до сих пор в розыске. За его голову была назначена внушительная награда.