Наемник

– Заткнись, тварь мутноглазая! – истошно завопил «кожаный берет». – Ненавижу!!! Ненавижу!!! Ненавижу!!!

Он снова вскинул свой огнемет и шарахнул полыхающей струей в улыбающегося ученого. На этот раз разряд достиг хоть какой-то цели, в центре экрана появилась дымящаяся дыра с рваными обугленными краями. Изображение исчезло, а расплавленная поверхность дисплея разлетелась в разные стороны, брызнув на ковры серебристыми каплями.

Почти в эту же секунду «проснулся» соседний экран, и имитация обшивки сменилась невозмутимым лицом Торвальда Стиига. Он проглотил сочный кусок яблока и заметил:

– Примите мои поздравления, молодой человек! Вы так бесстрашно расправились с этим жидкокристаллическим монитором… Подвиг, достойный короля Артура! Уверен, что ваша прекрасная дама удостоит вас похвальным блеском своих черных очков… Очень благодарен за помощь. Модель мониторов давно устарела, сто пятьдесят дюймов по диагонали уже маловато и я как раз собирался менять на более современную трубку, дюймов на двести… Но это вас уже не касается, на этом мы расстаемся, ваше время истекло. Мне пора работать, впереди еще масса неотложных дел… Теперь вами займется полиция, вы ответите за незаконное ношение оружия, за взлом, за попытку ограбления и покушение на мою жизнь. Словом, по три смертных приговора на каждого… Но судьи у нас гуманны, два смертных приговора обязательно снимут… Всего хорошего! Наряд полиции уже вылетел по моему сигналу…

Каннибал с яростным ругательством нажал спусковой затвор своего бластера, и из ствола к очередному экрану бесшумно метнулась яркая прерывистая нить света. Лицо Торвальда Стиига снова пропало, но он появился на следующем экране и строго предупредил:

– Не советую бесчинствовать и дальше! Чтобы успокоить вас, сейчас в зале появятся роботы-охранники. Не горячитесь, они остудят ваш пыл, причем в прямом смысле слова! Они вооружены нейропарализаторами и «фриджерами», замораживающими зарядами… при малейшей попытке сопротивления каждый из вас превратится в кусок айсберга…

Превозмогая острую боль в животе, Найл вскочил на ноги и сбивчиво закричал, обращаясь к огромному экрану:

– Профессор Стииг! Подождите! Мне нужно с вами поговорить… Я не принадлежу к «Зеленым братьям»!!! Нам нужно встретиться наедине… я прибыл из Белой башни! Из далекого будущего!

– Из далекого будущего?.. Очень занятный способ уйти от ответственности… – иронично пожал плечами ученый. – Нужно было обязательно вламываться в мой дом на рассвете? Мне не о чем говорить с бандитами и убийцами… Из тюремной камеры можете отправить сообщение по электронной почте. Мы живем в цивилизованном мире, и вам обязательно позволят воспользоваться компьютером… один раз… перед смертной казнью…

– Профессор, подождите!!! – раздался иступленный голос Найла, но было уже поздно… – Меня послал ваш компьютер из Белой башни! Белая башня!

Седовласый ученый пропал, и на экране возник волнистый узор полированного дерева.

Пока Найл что-то снизу кричал в заставку монитора, со всех углов появилось четыре создания, сразу напомнивших ему пустынников, передвигающихся на колесах. Только раньше он не встречал пауков, облаченных в грозные металлокерамические доспехи.

На круглой выступающей крышке-голове у каждого торчало по две пары коротких изогнутых стволов, напоминающих мощные клыки, а рядом поблескивали четыре выпуклых глянцевых зрачка на гибких шарнирах. «Голова», судя по всему, могла вращаться вокруг своей оси, а «глаза» свободно перемещались вверх и вниз, так что электронные твари получали полный обзор окружающей обстановки.

Они нацелились клыками на людей с разных сторон и замерли.

Охранники отличались друг от друга не только окраской, но и формой. Самый массивный, черного цвета, очевидно, был запрограммирован на функцию руководителя. Развернулась его отливающая антрацитом голова, из глубины выполз сетчатый динамик, и безжизненный механический голос скомандовал:

– Не двигаться, не говорить. Запрещено сходить с места. В случае нарушения наказываем без предупреждения… Не двигаться, не говорить. Запрещено сходить с места. В случае нарушения…

– Как я ненавижу этих долбаных киберов! – скрипнул зубами толстяк. Я буду гасить их всю жизнь, пока руки будут подниматься! Ненавижу!

– Осторожно, Кейс! – предупредила Джинджер. Не горячись…

Но он не послушал ее, лязгнул запалом своего огнемета, и долгий полыхающий заряд шарахнул прямиком в динамик черного робота.

– Не двигаться, не говорить. Запрещено сходить с места, – невозмутимо прогавкал бригадир через языки огня. В случае нарушения наказываем без предупреждения… Не двигаться, не говорить. Громкоговоритель работал, несмотря на то, что пламя разливалось по всему туловищу.

В воздухе ощутимо пахнуло гарью, но тут же раздалось слабое шипение, из-под брюха «паука» вылетела какая-то белая неясная масса, дым или пар, полностью обволокла его, и огонь моментально потух.

Одновременно с этим, пока командир боролся с пожаром, клыки других механических бестий нацелились с разных сторон на толстяка.

Очевидно, их интеллекты постоянно соединялись между собой, излучая какие-то сигналы, потому что заряды они выпустили синхронно, в одну секунду.

В первое мгновение Найлу показалось, что из каждого ствола под давлением выскочило нечто вроде встревоженного роя сверкающих пчел.

Блестящие, переливающиеся на свету, серебристые пчелы стремительно рванулись сначала высоко к потолку, а потом стремительными потоками обрушились на Кейса, рассекая воздух с тонким свистом.

Не успел никто ничего сообразить, как они осели на нем и обернулись большими, почти невесомыми кристаллами, которые все падали и падали сверху, покрывая все тело толстым слоем снежного порошка.

С глухим стуком из его рук вывалился на ковер «веселый дракон». Увалень сначала попытался неловко отскочить в сторону и отбиваться от снежинок, как от надоедливой мошкары, но через несколько секунд кристаллы превратились в блестящую пленку, которую он безуспешно старался стряхнуть с лица, отчаянно кашляя и яростно раздирая щеки ногтями.

Кристаллы, облепившие с головы до ног, ощутимо разбухали, превращаясь в вязкую массу, напоминающую толстый слой жидкого стекла.

Видно было, что с каждой секундой двигаться ему становится все труднее и труднее.

Он еще мог дышать, из последних сил сбрасывая кристаллы со рта, но из-под ледяной маски, стягивающей лицо, доносились отчаянные крики о помощи.

Все происходило настолько стремительно, что даже друзья застыли в недоумении, не представляя, как его можно спасти.

Между тем, густое вещество быстро отвердевало, покрываясь морозным узором.

Рисунки шестиугольных мелких снежинок словно разрастались, разбегались серебряной паутиной. В разные стороны от шестиугольников, словно в пчелиных сотах, протягивались шесть еще более длинных нитей к новым ячейкам, которые, в свою очередь, увеличивались и разрастались другими прихотливыми линиями.

Скоро поверхность его туловища стала напоминать переспелую дыню, испещренную сетью мелких соединяющихся морщинок. На лице и руках Кейса, на волосах и ушах, на одежде и обуви, везде проступали отдельные льдинки.