Наемник

И не случайно, что только Хуссу спас во сне его от головной боли. Но стоило Найлу очнуться от тяжелых видений, как тупая боль снова навалилась на затылок, и мучительный стон вырвался у него из груди.

… Он очнулся в просторном помещении с высоким потолком. Прямо над головой ярко горело несколько ламп, и их свет усиливался ослепительно-белыми плитками, которыми, как в операционной, от пола до потолка были отделаны стены.

Здесь было так жарко, что на коже выступила испарина.

Тупо ныла голова, и на сознание тяжело действовал доносившийся откуда-то низкий, гудящий звук. Найл чувствовал эту равномерную вибрацию, хотел приподняться, но едва смог повернуть даже шею.

Оказалось, что он лежал на широком длинном кресле, но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. С каждой стороны, на запястьях и у локтей, руки были плотно продеты сквозь какие-то крупные черные шары, по размеру превосходящие голову ребенка. Шары из такого же твердого материала обхватывали и ноги, но только на щиколотках.

Найл осмотрелся по сторонам. Просторное помещение, в котором он очутился, располагалось, видимо, высоко над землей. Судя по всему, он находился на одном из бесчисленных этажей какого-то небоскреба.

Прозрачное сверкающее огромное окно выходило на улицу. Но никто не смог бы увидеть Найла через это стекло, потому что оно упиралось прямо в гигантский телевизионный экран, занимавший всю стену здания на противоположной стороне.

Яркие изображения на мониторе постоянно менялись. Чередуя друг друга, там появлялись эстрадные певцы в несуразных костюмах и объемные виртуальные эффекты, красочные рекламы всевозможных товаров и строгие правительственные постановления.

Полукруглые небольшие светильники на бетонном потолке, забранные металлической прочной сеткой, источали струи яркого, но безжизненного света.

На низком стеклянном столике Найл увидел свои вещи, и это почему-то немного его успокоило. Хотя вещей было не так и много, каждая представляла для него величайшую ценность.

Вакуумный костюм, портативный компьютер в футляре из дорогой кожи, ментальный рефлектор, баночка с пищевыми таблетками и металлическая трубка, так и не сложенная, находящаяся до сих пор в боевом состоянии. Вот и весь нехитрый скарб, который лежал сейчас в целости и сохранности.

Глухо скрипнув, массивная металлическая дверь отворилась, и в пустой комнате послышались неторопливые шаги. Из-за спины показался мужчина в белоснежной рубашке с галстуком, поверх которой был надет строгий медицинский халат бирюзового цвета.

Не говоря ни слова, мужчина сел на кресло напротив и уперся в пленника бесцеремонным пристальным взглядом.

Найл не отвел глаза, а спокойно посмотрел в ответ, разглядывая незнакомца и прикидывая, что происходит внутри этой аккуратно подстриженной головы.

Все говорило о его большой внутренней силе и полной бесчувственности, отстраненности. На вид ему можно было дать лет сорок, сорок пять, – стало быть, перед Найлом сидел опытный, зрелый мужчина, который, как и он сам, владел способностью проникать в чужие мысли. Их ментальные импульсы вырвались сразу, как мужчина появился в просторной комнате.

Они встретились, схлестнулись на полпути и с напряжением уперлись друг в друга, плавно завертевшись незримым кольцом.

Все больше и больше напрягая свои силы, Найл попытался разрушить противостоящую ему энергию, но каждый раз встречал на своем пути плотную преграду. Но и незнакомец ни разу не достиг своей цели, несмотря на все старания завладеть чужой волей. Найл отражал его легко, еще бы, – сколько лет он провел в пустыне, закаляя свою волю в противоборстве с пауками-смертоносцами. Наконец мужчина улыбнулся и ослабил незаметным маневром психическое напряжение. Словно отодвинул в сторону свое сознание, не давая Найлу возможность туда ворваться, но и сам оставил все подобные попытки.

Все равно, Найлу стало ясно, что ничего хорошего не обещали защищенные крепкой обороной мысли этого благополучного, чисто выбритого человека. Да и весь внешний вид, несмотря на кажущуюся строгость и респектабельность, сразу внушал отвратительное впечатление.

Мужчина достал из кармана портативный компьютер, похожий на прибор Торвальда Стиига, раскрыл его и положил себе на колени.

– Знакомиться мы не будем, – сказал он бархатистым приятным голосом. Я никогда не знакомлюсь со своими… как бы помягче выразиться… со своими подопечными. Вы спросите, почему?

– Меня это не интересует… – презрительно скривил губы Найл. – Вы вообще меня мало занимаете…

Но мужчина в бирюзовом халате точно не слышал его слов, а продолжал свою мысль, с большой тщательностью произнося каждое слово.

– Потому, что глупо знакомиться с человеком, которого в скором времени не будет, – ласково улыбнулся он. Должен признаться, что я вообще никогда даже не разговариваю со своими… подопечными. Но вы меня очень заинтересовали, я хотел бы подробнее узнать о вас… Таких здоровых людей у нас нет!

– Ну и что же из этого следует?

– Импульсный сканер проверил вас. Луч прощупал вас вдоль и поперек и не обнаружил ни одного патологического отклонения от нормы! Феноменально! Роскошное сердце!.. Какие сосуды!.. Какие суставы!.. Ну, о всяких мелочах, вроде зубов и глаз, я и не говорю… хотя и это пригодится! Пригодится абсолютно все! Как вам удалось так противостоять нашей среде? Как ни береги себя, но воздух, синтетическая пища, лекарства… все это нас безнадежно отравляет, а вы абсолютно чисты! Даже современные младенцы рождаются больными. Такое ощущение, что вы жили всю жизнь на какой-то другой планете!

– Действительно, я жил, можно сказать, на другой планете, – торопливо начал Найл, пытаясь все объяснить, но мужчина его перебил и не дал ничего сказать:

– Чудно! Чудно! Но у меня тут не психиатрическая клиника, а серьезное заведение. Только не говорите, что вы прибыли из далекого будущего! Меня замучили эти пришельцы! Каждый месяц кто-нибудь хочет выдать себя за безнадежно больного и улизнуть. Не верю, что вы прибыли из будущего! Будущего нет!

Мужчина замахал руками и не дал Найлу продолжить мысль. Вот что… Давайте лучше коротко познакомимся, ненадолго так познакомимся… Меня все называют Хирург. Или господин Хирург. Ваше имя я не спрашиваю, тут это не принято. Здесь есть только номера. Ваш порядковый номер будет… сейчас справлюсь…

Он опустил голову к экрану компьютера и несколько раз пошелестел маленькими кнопочками.

– Ваш номер будет «девять тысяч восемьсот шестьдесят семь», – сообщил он и тут же вскинул бровями. Да, неудобно для искренней беседы! Будем называть вас коротко: «шестьдесят седьмой». Вы не возражаете?

– Я бы не возражал, если бы вы освободили мне руки и ноги. После этого объяснили все, извинились и отпустили, – твердо сказал Найл. – У меня в городе очень важные дела!

Как ни старался он держать себя в руках, но неумолимый холод страха вползал в его сердце, проникал в душу. За ласковыми, приветливыми улыбками стояло ощущение смерти.