Наперекор всем

– Немедленно убирайся!

Гриффит нежно отвел влажный рыжий локон с ее лба.

– Ты просишь слишком многого, любимая. – Сжав ее щеки, он провел кончиком пальца по ее ресницам. – И недостаточно. Ты еще многого и очень многого не знаешь о любви. И откуда тебе знать? У меня было слишком мало времени, чтобы научить тебя. Например, известно ли тебе, что мужчина может поцеловать женщину здесь… – Рука твердо легла на ее венерин холм. – И подарить такое наслаждение, что она будет кричать от радости.

Мэриан судорожно стиснула колени, убеждая себя, будто делает это для того, чтобы не дать его пальцам проникнуть глубже. Этот инстинктивный жест действительно помог унять жгучее возбуждение, но только на мгновение. Оно тут же вернулось, еще более сильное, почти болезненное, почти изощренное. Но неполное.

– Нет.

– Клянусь, это правда. И женщина может сделать с мужчиной то же, что мужчина с женщиной.

– И ты будешь кричать и молить о наслаждении? – осведомилась Мэриан, пытаясь казаться язвительно-недоверчивой. Почему же голос звучит так мечтательно?

– Проверь, если хочешь.

Гриффит перевернулся на спину и заложил руки за спину. Плечи и грудь бугрились мускулами, однако ребра все-таки выпирали под кожей. Мышцы живота резко сжались под ее взглядом, и Мэриан показалось, что его ноги слегка согнулись. Правда, она не была в этом уверена… и не могла перевести взгляд ниже… ниже…

Резко вздернув голову, она посмотрела Гриффиту прямо в глаза. Глаза, сиявшие расплавленным золотом, заставившие Мэриан корчиться больше, чем его прикосновение, чем любые слова, ибо и прикосновения, и слова слишком неуклюже доносили до нее его мысли. Теперь же она смотрела прямо в его душу и смогла разглядеть всевозможные искушения и соблазны.

– Представь, – шепнул он, – каким беспомощным я буду, когда ты станешь ласкать меня. Представь, как буду извиваться, когда ты коснешься моих сосков, проведешь рукой по животу. Представь мой вкус во рту, вздохи и стоны, когда станешь целовать меня. Губы приоткрыты, влажные и теплые, вбирающие мои…

Мэриан накрыла рукой его рот, не желая касаться Гриффита, но не в силах больше слушать.

Когда этот воин-великан успел стать валлийским поэтом? И где научился соблазнять словами?

Гриффит поцеловал ее ладонь, и когда Мэриан хотела отдернуть руку, он перехватил ее запястье, нашел на внутренней стороне чувствительные местечки и начал потирать шершавым большим пальцем, видимо, зачарованный текстурой и линиями. Потом, беря ее пальцы в рот по одному, начал слегка посасывать их.

Он хотел, чтобы она сделала это с ним. Она хотела сделать это с ним. Покрывала свалились, открыв ее груди, просвечивающие через тонкое полотно, и Гриффит, пожирая их взглядом, застонал.

– Красивые… – хрипло пробормотал он. – Мои.

– Нет, мои. – Мэриан наклонилась над ним, почти обезумев от биения крови в жилах, чувствуя себя поразительно хорошо впервые с того дня, когда появилась в замке Пауэл, и убежденная в эту минуту, что будет жить вечно. – Но если ты снова заложишь руки за голову, я снова позволю тебе попробовать их.

Это был рассчитанный риск. Он снова мог применить силу и овладеть Мэриан. Она отдалась бы без борьбы, потому что отчаянно хотела его. Но он требовал, чтобы она доказала свое желание. И она сделает это.

– Руки за голову, – приказала Мэриан.

Правая рука Гриффита нависла над ее лицом, но тут, с выражением болезненного смирения, он повиновался.

Что сделать сначала? Принять решение было совсем нелегко, а важность его не стоило недооценивать, поскольку Гриффит распростерся перед ней, словно лакомое блюдо, предназначенное для изысканного пиршества, и никто, ни одна душа, не посмеет открыть дверь спальни.

Наконец Мэриан, положив руки на плечи Гриффита, начала медленное скольжение вниз, гладя мускулы на груди, каменно жесткие бедра, ноги, с неторопливой тщательностью исследуя это еще во многом незнакомое мужское тело, сгорая от любопытства, не зная, как он поведет себя, поражаясь его нечеловеческой сдержанности.

Лицо Гриффита застыло в мучительной мольбе, пальцы ног скрючились, кулаки сжались, а все остальное… остальное было твердо-стальным и негнущимся.

– Ты хотел этого, – напомнила она.

– Значит, ты должна дать мне это, – проворчал он.

– Всему свое время. – Встав на колени, она уперлась руками в перину по обе стороны от Гриффита и наклонилась. – Все в свое время.

Запах Гриффита – чистый мужской запах, смешанный с ароматом мыла, ударил в ноздри.

– Ванна? – спросила она.

– Это традиция в моей семье, – он глубоко вздохнул и прикусил мочку ее уха, – принимать ванну перед свадьбой. А я твердо решил… Нет, не могу говорить, когда ты лижешь меня, словно кошка.

– Сдержанность, – напомнила Мэриан. О, этот вкус кожи…

Гриффит вздрогнул, когда Мэриан увлажнила языком его сосок, а потом высушила дыханием. Упорно глядя в потолок, не отрывая глаз от балок, он повторил:

– Я твердо решил считать сегодняшний день днем свадьбы. В конце концов мы все делаем правильно, только не в том порядке.

– Что делаем? – Она потерлась щекой о его живот.

– Женимся. Сначала брачная ночь, теперь оглашение, а уж потом предстанем перед священником и принесем обеты.

– Одной брачной ночи вполне достаточно. – Мэриан вцепилась в его бедра и пробежала языком от колен и выше. – Зачем устраивать вторую?

Подняв голову, Гриффит пристально взглянул на Мэриан.

– Я думал, что потерял тебя. – Она посерьезнела при виде его напряженного лица. – Я вспомнил, как встретил тебя – счастливую, здоровую, как сама природа, в родительском доме, и только для того, чтобы потерять тебя. – Он властно протянул к ней руки. – Люби меня, женщина. Заставь поверить в то, что ты существуешь. Прогони призраки прочь.

Его мольба потрясла Мэриан до глубины души. Этот человек, эта незыблемая скала нуждается в ней. Он хотел так страстно, что его железная воля склонилась перед этим желанием.

Нo могла ли Мэриан с легкостью согласиться? Ведь он требовал большего, чем ее тело. Душу и жизнь – вот что должна была принести Мэриан в дар Гриффиту.

Ни один мужчина до сих пор не просил ничего подобного, но Мэриан пришла к Гриффиту ап Пауэлу без размышлений и сожалений. Она доверила ему себя. Но могла ли доверить Лайонела? Согласиться с тем, что он поставит данные ей обеты выше клятв, принесенных королю?