Нарушители правил

– Завтра.

– Только без меня. Вдруг кто увидит.

– Ладно.

Чередование жары и включенного кондиционера привело к тому, что я стал шмыгать носом.

Было еще совсем светло, но пекло уже не так, теперь жар исходил не от воздуха, а от нагретых за день зданий, предметов и мягкого асфальта. Аркашка сказал, что пора ехать на ужин. Он все уши прожужжал про ресторан с небывалой кухней и каким-то особенным стриптизом. Ему не терпелось пустить пыль в глаза.

Мы отправились в гостиницу, чтобы я привел себя в порядок и переоделся. В вестибюле нас встретил Спартак. Он вызвал лифт и сообщил, что через минуту притащит готовый костюм.

Линолеум в лифте состоял из шестнадцати разноцветных квадратов, восьми красных и восьми синих. От лифта до комнаты семь шагов. В номере я разделся и пошел в ванную, а Аркадий сел на диван и начал мучить пульт от телевизора. Помывшись, я обнаружил в номере еще и Спартака. Они стояли с Аркашкой на балконе и о чем-то возбужденно беседовали.

– Пока нас не было, – сообщил Аркадий, когда я подошел к ним. – Кто-то бросил кирпич в балконную дверь.

Я только после его слов заметил, что пол перед балконной дверью и сам балкон усыпаны осколками стекла. Посреди плиты красовался обыкновенный красный кирпич, обмотанный белым канатом. Веревка была перекинута через перила, другой ее конец свисал куда-то вниз.

– А как можно забросить кирпич на пятый этаж? – поинтересовался я.

– Вот мы тоже думаем, – поддержал Спартак.

– Может, с крыши скинули, – предположил Аркадий.

Мы все задрали головы, но ничего не увидели из-за карниза.

– Там мансардные окна, – заявил Спартак, – там не удержишься.

Как по команде все перегнулись через перила и стали смотреть вниз. Веревка, которой был обмотан кирпич, доставала до второго этажа. Ее конец свободно висел около самой стены дома. Под балконом зеленел газон, его сочный цвет сильно контрастировал с остальной растительностью города вяленой и желтой от экстремального зноя.

– Искусственный полив, – сказал Спартак.

На газоне не было никаких следов.

– Наверное, его бросили вот отсюда, – прервал наше молчаливое созерцание Аркаша.

Мы со Спартаком перешли на его сторону. Мой гид имел ввиду небольшой балкончик ниже этажом, немного слева.

– По траектории подходит, – согласился я. – Но, зачем?

– По плану кирпич должен был перелететь через перила и опустить к кидавшему второй конец веревки, – убежденно сказал Аркадий, как будто он сам все придумал и исполнил. – Концы можно было связать между собой и вскарабкаться по канату к тебе на балкон. Я думаю, что это попытка ограбления. Злоумышленник немного не рассчитал силу броска, попал в дверь, разбил стекло. Он, видимо, подергал, но кирпич уже не мог провалиться в дырку между перилами и плитой, потому что ему мешала дверная ручка. Это балкон какого номера? – спросил он у Спартака.

– Это балкон из коридора. У нас планировка этажей не совпадает. На четвертом этаже в этом месте два балкончика, на улицу и во двор. Там такой закуток, можно прятаться.

– Нужно вызывать милицию, – предложил Аркаша, – пусть у них голова болит.

– Нет!! – в ужасе крикнул рисепшн. – Нет, нет, нет. Только не в мою смену. Тут сейчас все перероют. А как посторонние попали в гостиницу? А почему дежурные на этажах отсутствуют? Боже упаси!! Только не в мою смену. Ведь ничего же не украли!

– Вроде ничего, – я прошел в комнату и устроил беглый осмотр. – А с меня не вычтут за стекло?

– Я все устрою, – пообещал служитель гостиницы. – Легко. Пока вы ужинаете, тут все поменяют и подберут. Я раньше работал стекольщиком.

– Ну, ладно, – пожал плечами я.

Спартак исчез, а Аркаша вышел на балкон и крикнул оттуда:

– Чтобы сюда вскарабкаться нужно быть акробатом.

– Или идиотом, – продолжил я.

– Хотя, знаешь, теперь столько специалистов.

Я заметил, что хожу по комнате в трусах. Это милиционеры меня развратили. Как бы не привыкнуть. На диване лежал мой костюм в полиэтилене. Разорвав пленку, я достал рубашку и натянул на себя, она светилась белизной и пахла лимоном. С костюмом возникли проблемы. Он сел. Я вначале даже не понял, что произошло. Нацепил брюки, чувствую ногам холодно. Штанины начинались на один сантиметр выше, чем заканчивались носки. С пиджаком такая же история. Если поднять руку, рукав падал до локтя. Главное, что интересно, он сел только в длину, а в ширину нисколько не изменился. А рубашка, как была, так и осталась. Я встал перед Аркашкой и красноречиво расставил ноги и руки в разные стороны. Мой новый друг начал безудержно ржать. Было видно, что он хотел соблюсти приличия, но никак не мог с собой совладать. И вправду, чего терпеть, если смешно?

– Сейчас, позову этого охламона, – он опять нажал кнопку на телефоне, потом встал с дивана принялся ходить вокруг меня и хихикать.

Спартак заставил себя ждать, видимо бегал за стеклом. Когда он уяснил, в чем проблема, то, не задумываясь, без тени смущения и признания собственной вины выпалил:

– Это из-за материи. Некачественная. Сейчас челноки везут к нам всякое фуфло, потом получаются вот такие накладки.

– Между прочим, – обиделся я. – Это чистая Франция.

– Ну, естественно, – ехидно ответил рисепшн. – Конечно, Франция. У них все – Франция. И духи от клопов и тряпки из Киргизии – все Франция.

– Слышь, – я не на шутку рассердился. – Я сам покупал этот костюм в Париже. Семьсот пятьдесят евро.

– Ну, не знаю, завтра с девяти директор нашей прачечной придет, с ним и разбирайтесь. Я не при делах.

– А что мне одеть?

– Пиджачок снимите – жарко, а брюки, если их немного приспустить, очень даже ничего, – он дернул мои штаны за пояс, потом отошел шага на три и полюбовался. Все это на полном серьезе. Аркашка опять начал хохотать.

Выяснилось, что все магазины готовой одежды уже давным-давно закрыты, Аркашка был ниже меня сантиметров на двадцать, он бы с удовольствием сгонял домой и привез мне брюки, но на мне они будут выглядеть еще комичней. Спартак предложил со склада форменные штаны коридорных, он поинтересовался моим размером, куда-то сбегал и притащил одни. Обыкновенные синие брюки, только с боков ярко желтые лампасы. Я померил, они были в пору, но вид у меня стал еще хуже. Аркашка прямо катался по полу.

– Можно закрасить лампасы маркером, – предложил догадливый рисепшн. – У меня есть фирменный перманентный маркер, называется “Cabinet”, даже водой не смывается. Я им подкрашиваю номерной знак на автомобиле. Месяц держится.

Мы с Аркашкой гордо переглянулись.

– Нет уж, – решил я. – Лучше приспустить свои брюки.

– Если там есть запас, то я минут за пятнадцать распорю и разглажу. Я раньше работал в швейном ателье.

Я снял многострадальный предмет одежды, и мы выяснили, что там есть запас сантиметра два.

– Легко, – сказал Спартак и исчез.

Мы ждали его ровно двадцать минут, все это время я рассказывал Аркашке, как придумал “Cabinet”, как разместил первый заказ на китайской фабрике и как тяжело потом стряпал для него голландскую растаможку.

Нельзя сказать, что после услуг Спартака, оказавшегося на все руки мастером, длина брюк как-то визуально изменилась, просто внизу добавилась складка, и края стали неровными.

– Там темно, – успокоил меня мой проводник. – Только носки черные надень.

Перед уходом я посмотрел на себя в большое зеркало у двери. Вид у меня был жлобский.

По пути в ресторан мы обсуждали отравление Прудникова. Я склонялся к мнению, что дедок в легком маразме, сам чего-нибудь попутал и выпил не те таблетки и не в том количестве.

Первый день в городе получился странным и неприятным, восемнадцать лет назад он проводил меня плохо и встречать по нормальному не хочет. Хотя в принципе день еще не кончился.

Мы ехали из лесопарковой зоны в самый центр, я опять ничего не узнавал. На одном из поворотов мне почудилась надпись «Междугородний телефон». Я спросил у Аркаши, он подтвердил, что это не мираж.