Нарушители правил

Незнакомец лежал на земле, свернувшись калачиком, и не подавал признаков жизни.

– Нужно вызывать милицию, – предложила Жанна.

– Да ты что! Никогда, – я столько от этой милиции натерпелся, что теперь вряд ли смогу судить о ней непредвзято.

– Тогда, бежим, – она схватила меня за руку, в которой я держал эскимо, оно выпало на асфальт, превратившись в черно-белую кляксу. Мы драпанули туда, где суетился людской поток.

Перепрыгивая через бордюр, я подумал, что если сейчас убегу, то буду до конца жизни мучиться над тем, какую норму требовал от меня налетчик. Мне нужно было разорвать цепочку нелепых событий, случившихся со мной в этом городе, понять их смысл. И еще мне показалось, что все это не случайно, раз эта самая норма выпала мне в самолете.

Приняв решение остановиться, я еще шесть шагов бежал по инерции, чтобы догнать и тормознуть Жанну. Тяжело бегать с чемоданом.

– Стой тут, – велел я ей, а сам пошел назад.

Человек под Лениным шевелился. Я поднял с земли пистолет, засунул его в карман от греха подальше и сдернул с грабителя маску. Под ней оказался тот самый парень из самолета, который говорил странными фразами и требовал уступить место рядом с Прудниковым. Вот те на! Я его совсем забыл.

Парень плакал как девчонка, из рассеченной брови текла кровь. Он поднял глаза и произнес:

– Скажи мне милый ребенок, в каком ухе у меня жужжит?

– Чё? – не понял я.

Он с неприязнью посмотрел на меня и махнул рукой.

Подошла Жанна.

– Зачем ты вернулся? – спросила она.

– Подожди, – остановил ее я и обратился к парню: – Чего тебе надо?

Волосатый опять занялся глазной гимнастикой, потом с трудом остановил бегающие зрачки и снова выдал непонятное:

– Где карта, Билли?

– Он сумасшедший, – догадалась моя подруга. – Пошли отсюда.

– Постой, я его знаю. Мне нужно все выяснить.

– Зачем тебе это? – спросила Жанна.

Агрессор вел себя вяло и не делал никаких попыток снова наброситься на меня. Мы сделали шаг в сторону, и я пояснил подруге:

– Понимаешь, я ведь вернул чужую вещь. Все должно было кончиться, а этот выпад – нарушение сценария. Если я не пойму, в чем причина, то неразбериха будет продолжаться. И еще эта норма.

– Какая норма?

– Потом объясню.

Хотя я не представлял, как можно рассказать кому-нибудь про цифры и слова. Это ведь так интимно.

– Зачем ты хотел меня убить? – снова обратился я к парню.

– Я не хотел, – плаксиво возразил он.

– Но, ведь ты направил на меня пистолет.

– Это зажигалка.

Я достал из кармана оружие и присмотрелся. Это действительно была зажигалка. Я нажал на курок, на конце ствола вспыхнул синий огонек.

– Верни мой календарь, – опять попросил парень.

– Ты можешь толком объяснить, что тебе нужно?

– Ты сам прекрасно знаешь. Ты с ними заодно.

– Я не знаю. И если ты будешь нести ахинею, то мы никогда ничего не поймем. Это твой москвич там, за углом?

– Да.

– Поехали. Посидим где-нибудь, выпьем, и ты нам все расскажешь.

– Я не могу вести. Мне плохо.

– Жанна, ты умеешь водить машину?

– Да. А ты? – удивилась она.

– Безобразно. У меня жена водит.

Я пошарил у этого тюфяка по карманам, нашел ключи, отдал их Жанне и рывком поднял налетчика с земли. Одной рукой я поддерживал лохматика, а другой тащил чемодан, с которым не расставался даже во время беготни.

Вот и этот мифический, нагонявший ужас темно-синий сорок первый москвич. Жанна села за руль, террориста я посадил на переднее сиденье, а сам плюхнулся на заднее, чтобы контролировать его возможные выходки. Чемодан поставил рядом и положил на него руку, как на подлокотник.

Парень вел себя как амеба.

– Ну, рассказывай, – велел я ему.

– Это ты забрал автограф у Прудникова. Больше некому. Я перешарил все его вещи. Там было пусто, – разговорился длинноволосый. – Верни автограф.

Я понял, что все дело в той самой папке. Опять эта папка!!! Когда это все кончится?

– Какой он из себя, этот автограф?

– Листок бумаги, с фотографией и надписью самой Мэрилин Монро. Там еще должны были быть заключения экспертизы.

– Мы куда едем? – спросила Жанна, сворачивая на проспект.

– Куда-нибудь, где тихо. Может, выпьем? – меня немного трясло после инцидента.

– Я не хочу, – возразил парень. – Я устал.

– А что за экспертиза?

– Музея кино, антикварного объединения «Пелос» и научно-исследовательского института криминалистики при МВД.

– Мы куда едем? – опять спросила Жанна.

– К тебе, – решил я.

Значит, парень говорит о тех самых документах, которые лежали в папке с прозрачным верхом артикул 141523К.

– Я отнес эти документы, тому, кому они предназначались. А именно – Захарову, – разъяснил я для молодого человека.

– А Мэрилин?

– Да я там не шарился, вернул всю папку, и все, – а сам подумал: «при чем тут норма»? Точно псих.

– О! Нет! – картинно застонал налетчик. – Вот черт, черт, черт!! Дерьмо!

У Жанны зазвонил телефон. Она включила соединение, долго слушала, потом сказала в трубку:

– Он рядом, – и протянула мне аппарат.

– У тебя телефон отключен. Как прикажешь тебя искать? Ты же хотел передать мне ключи от склада, – упрекнул меня Аркашка. – Ты где?

– Едем к Жанне домой. Можем пересечься.

– Хорошо. Буду во дворе через пять минут.

– А откуда у него твой номер телефона? – поинтересовался я.

– Ты что, забыл, как мы тебя из тюрьмы вытаскивали? – Жанна усмехнулась. – И адрес он мой знает, потому что подвозил нас с тобой.

– Все пропало, все пропало, – бормотал налетчик.

Когда мы въезжали к Жанне во двор, под колеса москвича метнулась серая тень. Жанна ударила по тормозам. Пассажир клюнул носом в приборную доску, а я в подголовник сидения. Вторую черепно-мозговую травму наш пассажир перенес с трудом. И без того не шустрый, он вообще утратил способность к передвижению.

Надрывно мяукая из-под машины выбежал маленький котенок и, припадая на заднюю лапу, побежал в сторону дома. Мы с Жанной выскочили из салона и бросились вслед. Киска забралась под форд Аркадия. Жанна самоотверженно рухнула на колени, так что стали видны трусики из-под юбки. Я тоже принял участие в поимке бедолаги. Наконец перепуганное животное очутилось в руках девушки и прижалось к ее груди.

– Это вчерашний? – спросил я.

– Нет, другой, – ответила Жанна, рассматривая его конечности.