Нарушители правил

Индиану даже передернуло от возмущения.

– Мы же за Нормой пошли, – плаксиво заявил он.

– А попались деньги, – хмыкнул Беатриса и попытался захлопнуть ящик.

Его остановила Жанна.

– Может быть, Мэрилин там, внутри, – предположила она.

Джонс выгреб деньги на стол. Сейф был пуст. Зрелище туго перетянутых резинками пачек опять заворожило всех. Денег было много. Доллары сотнями и рубли тысячами.

– Надо вернуть, – поддержала меня Жанна. Она сказала это таким тоном, что было понятно, так оно и будет. – Сгребай обратно. Поехали, – обратилась она к Беатрисе.

Тот сник, но спорить с дочерью не стал.

– Что-нибудь наплетем, – продолжила девушка.

– Давайте, хоть пересчитаем, – униженно попросил Беатриса.

Против того, чтобы пересчитать ни у кого возражений не нашлось. Мы разделили пачки на три кучки и посчитали каждый свою. Денег оказалось три миллиона рублей и еще пятьдесят тысяч долларов.

Когда абстрактные деньги приобрели конкретный счет, расставаться с деньгами стало еще тяжелее.

– Захаров козел, – попробовал еще раз натолкнуть нас на оправдание грабежа Беатриса.

– А ты че Робин Гуд что ли? – поинтересовался Джонс.

Я держал в руках две пачки денег. Наши и импортные. Они весили немного, но приятно. Они светились в полумраке и пахли счастьем.

– Если мы их сейчас отдадим, – произнес я, – то Мэрилин уже никогда не увидим. Мы можем их обменять.

– Ага! – воскликнул Беатриса. – Если менять их на фотку, то это не грабеж! А если оставить их себе, то грабеж?! Неувязочка.

Индиана после моих слов вновь почувствовал вкус к жизни.

– Мы случайно взяли чужое, – сказал он, – и вернем, в обмен на свое.

– Что ты предлагаешь? – спросила Жанна.

– Давайте думать, – попросил я. – Мы можем поставить Захарову ультиматум и потребовать нашу Норму.

– Она того не стоит, – опять влез Беатриса. – Такую кучу денег за клочок бумаги! Дебилизм.

– Послушайте, тетенька, а зачем вам деньги? – раздраженно спросил Джонс.

Беатриса, может, в другой раз и разозлился бы, но за «тетеньку» все простил.

– Они хватятся только завтра, – упрямо гнул он свою линию. – За это время мы сумеем спрятать бабки и выкинуть сейф.

– Да, время у нас есть, – подтвердила Жанна. – Нужно все продумать.

– Я завтра позвоню Захарову и скажу, что деньги у нас, – я стал размышлять вслух. – Предложу обмен. Он не должен никуда заявить, потому что знает меня и будет уверен, что я не обману. Он часто в молодости смеялся над моими правилами. Единственное, в чем нельзя быть уверенными, так это в том, что он сам нас не обманет или не вздумает отобрать деньги силой.

– Он на все способен, – поддержала меня Жанна, – эти два убийства, ясно же и понятно, что его рук дело.

Я придерживался того принципа, что пока вина человека не доказана, обвинять его ни в чем нельзя, но возражать не стал.

– Нам нужно оружие, – вдохновлено вставил Джонс.

– Не помешало бы, – поддержала Индиану Жанна.

Беатриса, поняв, что прямо сейчас никто никуда деньги отвозить не собирается, немного воспрянул духом. Он решил включиться в разговор:

– Я умею стрелять. У меня были самые лучшие показатели в роте…

Джонс вылупился на деда. Беатриса понял, что спорол чушь. Его выручила дочь.

– Раньше даже в женских школах, – нашлась она, – всех делили на роты. Тяжелое послевоенное время…

Я подумал, что после войны женских школ не было и в помине, но опять не стал возражать. Джонс проглотил эту мулю.

– Что вы понимаете под словом «оружие»? – спросил я.

– Какой-нибудь пистолет, – предположил Джонс.

– Или ружье, – дополнила Жанна. – Вряд ли придется его применять, но просто так, потаскать чтобы разговаривать с Захаровым на его языке.

– Ну и где мы возьмем пистолет? – поинтересовался я.

Все задумались.

Раньше, такой разговор, наверное, вогнал бы меня в шок, но в этой командировке мне пришлось слишком многое пережить, поэтому я отнесся к поставленной задаче спокойно, мало того, я был согласен с тем, что какой-никакой пистолетик нам бы не помешал.

Возникла пауза. Беатриса, как и положено сердобольной хозяйке, предложил поужинать. Жанна закрылась в ванной, Индиана опять стал смотреть в замочные скважины, а я включил телевизор. Тут же на моих натруженных коленях свил гнездо один из котят. Второй, потеряв друга, принялся ходить по квартире и натужно мяукать. Джонса он обходил за метр, потому что от того до сих пор пахло водкой.

– Мне немного не по себе, – произнес Индиана, оторвавшись от инсталляции. – Где там бегают мои обезьянки?

– Наверное, их загребли в вытрезвитель.

– Я не всех успел напоить, на меня напал Атилла.

– Вот ты говорил, что он – извращенец. Это как?

– У нас долгое время не было самки гориллы. Так вот, Атилла жил с гиббоном, тоже самцом. Причем к обоюдному удовольствию.

Индиана говорил об этом не скрывая отвращения. Я представил, как он себя поведет, если узнает про Беатрису. Особенно, если учесть, как он целовал деду руки.

За ужином, уплетая вареную картошку, я вспомнил изолятор временного содержания и то, как обрадовался Жанниной передаче. Я вспомнил очкастого Стаса и неожиданно понял, откуда мы возьмем оружие.

13.

Утром я наконец догадался. Этот город – не что иное, как кладбище моих юношеских надежд. Я смотрел на его правильные линии с высоты четвертого этажа, на серые надгробья из стекла и бетона и понимал, что под каждым из них лежит какая-нибудь моя несбывшаяся подростковая мечта. Еще вчера мне казалось, что все в моей жизни случилось, так как я хотел, но сегодня с утра впервые не посчитав гудки машин, я сильно усомнился в этом, а, выглянув в окно, уловил грусть колышущихся деревьев и услышал траурный марш, который непрерывно звучал в электрических проводах.

Передо мной, на подоконнике, на тумбе и на полу валялись мятые бумажки, которые я минут пять назад лихорадочно доставал из всех щелей портфеля, из карманов пиджака и брюк. В этой куче попадались лежалые квитанции, чеки на бензин и даже билеты на самолет. Я выгреб все это хозяйство ради одного маленького постика с логотипом “cabinet”, на котором я записал номер телефона Стаса. Этот кусочек теперь был зажат у меня в руке, и прежде чем набрать указанный на нем номер, я пытался понять, зачем мне все это надо.