Наша цель

Том занимает место Лизи, и я решаюсь расставить все точки.

— Я не беременна, хотя бы ты не смотри так на меня.

— Алекс…

— Я говорю правду.

Прижимаю колени к груди и ставлю на них подбородок, смотря на друзей за столом. В ту же секунду удивление мелькает на моём лице, когда чувствую, как по волосам скользят пальцы Тома.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я не своим голосом.

— Хочу коснуться тебя, ты же могла.

Резко заворачиваю голову в сторону Тома и нахожу вполне спокойное выражение лица, в котором отражается грусть. Новообразовавшийся ком не даёт увлажнить горло, из-за чего получается лишь сипеть и хрипеть, но скорей, это только благодаря страху. Не понимаю, что с ним не так. Сегодня я была груба, не ответила на сообщение, это ли не должно отталкивать? Медленно тело начинает сотрясать дрожь. Не совсем понятно, толи от его близости, толи от порывов холодного ветра, но кожа покрывается гусиным слоем. Ещё большее удивление и настороженность появляется, когда он снимает толстовку и накрывает меня ею.

— У тебя разве совсем нет гордости?

— Я могу забыть о ней, когда дело касается тебя.

Прячусь лицом в руки, и сдерживаю порывы слёз. Со своими словами, Том поднимается и медленно шагает к столу, где прощается с друзьями и направляется к дверям. Хочется бежать вслед, но я и глазом моргнуть не могу, смотря на его спину до тех пор, пока она не скрывается в темноте, а спустя несколько минут доносятся звуки отъезжающей от дома машины.

Мы не поговорили, хотя внутри я отошла. Больше нет той сильной обиды, что была прежде, зародилась какая-то благодарность, что он терпит мой мерзкий характер. Терпкий аромат его тела, впитавшийся в толстовку, мешается с парфюмом, порождая головокружительные нотки, легко забирающие моё сознание в плен без всяких сопротивлений. Вдыхая этот запах, единственное желание — сдаться. И оставшись он рядом ещё на несколько минут, это бы произошло.

Глава 20

Едва плывущие мимо машины безустанно сигналят друг другу, словно эти мерзкие звуки могут чем-то помочь и вмиг рассосут образовавшуюся пробку, созданную лично Сатаной. Но на самом деле всё куда проще, чем мы можем думать: это Нью-Йорк, центральные улицы которого в вечном движении, текучка такая, что автомобили целуют задницы друг друга на расстоянии меньше дюйма. Люди бегут не только по пешеходам, но и вырисовывая змейку вокруг выстроенных потоков. Конечно, ещё они пользуются метро, но будь оно проклято. Отныне, для меня это прямой спуск или подъем в ад. Сел в наземное, вышел в подземном и наоборот. К чёрту. Я умею шевелить ногами и задницей.

Парочка стаканчиков трясётся в руках, и я уже думаю, что от латте для Фрэнка осталось месиво. Ставлю не галочку, а крестик рядом с пунктом «Порадовать друга с утра». В любом случае, при необходимости, я отдам своё, либо сделаю нам обычное. Ещё один вариант поднимает уголки моих губ, ведь от его любого чая — я бы тоже не отказалась.

Вбегаю в офис, который тих и спокоен. На горизонте ни единой души, слышится даже стук секундной стрелки на часах. Вышагиваю по коридору, напрямую к нужной двери. Я гарантирую, он уже на месте. Фрэнк всегда приезжает на час раньше, а сегодня понедельник — день, когда в девять утра многие спешат на планёрку с клипбордами и предложениями. И сегодня он приехал на два часа раньше.

Беверли ещё нет на рабочем месте, поэтому я тихо проскакиваю ко вторым дверям, которые немного приоткрыты, а из кабинета слышится бесконечное щелканье шариковой ручкой. Едва с сильным напором стучу по двери и получаю приглашение войти.

Окна заливают тёплый солнечный свет, который откидывает тени на пол, по левую руку на самом низком режиме свежий воздух прогоняет кондиционер, а мой начальник и друг в одном лице, прижав костяшки пальцев к виску, больше не щёлкает ручкой.

— Я не одна, — улыбаюсь я, — доброе утро.

— Вижу, но это чистый грех называть утро понедельника добрым, — немного улыбается Фрэнк, положив ручку на стол.

— У кого как, — щебетаю я, на что его бровь медленно ползёт ввысь.

— Что изменилось?

— Я люблю свою работу.

— И всё?

— И начальника, — посмеиваюсь я, протягивая ему стаканчик, — лучше не заглядывай, я торопилась.

— Я рад любой жидкости в своём рту прямо сейчас. Особенно, если это кофе. Мне некогда дойти даже до кулера.

— Значит, я в любом случае, попала в цель, — падаю в кресло напротив и делаю глоток своего напитка.

— Чем занималась на входных?

— Ерундой, была у Джареда с Лизи. Вчера попробовала себя в теннисе.

— И как тебе?

— Полный провал. Я уже говорила, что спорт — это жизнь, но не для всех!?

— Выбирай который тебе по душе, я, кажется, знаю один.

Строю гримасу, прекрасно понимая, на что он намекает.

— Что касается тебя?

Фрэнк махает левой рукой к ножке своего стола, из-за чего я не сразу понимаю жест, но быстро переключаю внимание с него на пол, где расстелилось пять кучек папок в каждой из которых по три новых. Все они достигают высоты до моего колена. Открываю рот.

— Я бы помогла тебе, мне не трудно, чего бы там ни было.

— Тебе нужен отдых, а это моя работа раз в месяц.

— А я недавно разбирала свои несколько и не совсем довольно бурчала.

— Раз в месяц дел не в поворот.

— Сейчас готовишься к планёрке?

— Что-то похожее на то.

— Тебе помочь?

— Если ты готова разложить все выкройки по отделам, то да, ты облегчишь мне задачу.

— Готова, — сразу киваю я, ставя полупустой стаканчик на стол, приступая к заданию.

Фрэнк благодарно улыбается, и начинает записывать в ежедневнике, что-то тихо бубня себе под нос. Я лишь обрывками улавливаю его фразы «Продажи, статистика, привлечение, PR-компания» и всё подобное, больше не вдаваясь в подробности. Тишина между нами лёгкая и не напряжённая, её нарушает лишь щёлканье мышкой, записи ручкой, стук стрелок на циферблате и его смешные бормотания, которые кажутся мне вполне уместными и приятными. Я и сама периодически говорю самой себе вслух, чтобы не забыть, хорошая практика. Может, будешь похожим на шизофреника, но зато запомнишь, да и проговаривать самой себе не помешает.

Когда карточки раскладываются по отделам, представляю своё творение начальнику, для которых он сует мне в руки скрепки. Я понимаю его без слов, сжимая каждую стопку по отдельности, для предотвращения потери. Пока мы увлечены заданием, слышу, как своё рабочее место занимает Беверли. Спустя минуту, раздаётся стук в дверь.

— Войдите, — не глядя, приглашает Фрэнк.

— Доброе утро, — говорит она, с вежливой улыбкой, явно удивлённая моим присутствием в кабинете, на что я посылаю ей ответную приветственную улыбку. — Что-то нужно сделать?

— Доброе утро, — бросая в её сторону быстрый взгляд, Фрэнк вновь возвращает внимание к ежедневнику. — Нет. Благодарю. Только сформируете встречи на неделю и завтра.

— Хорошо, — кивает Беверли, обращая внимание ко мне, — а Вам?

— Нет, спасибо, — улыбаюсь я.

Как только дверь закрывается, я смотрю на Фрэнка, который увлечён списыванием информации с экрана.

— Кто-то говорил про грех, и мне пора, — говорю я, — если нужна помощь — пиши, я обязательно прибегу.

— Помолись за меня, — тихо смеётся Фрэнк, подняв голову.