Наше дело — табак

– Слышь, это...
– Худощавый сглотнул комок в горле.
– Ну, не повторится больше.

– Знаю...
– Лицо Кабана вдруг перекосила нервная судорога, которую очень отдаленно можно было принять за улыбку.
– А все-таки загасили мы его, гниду! Загасили!

В этом возгласе было ликование победы. С таким же ликованием в древние времена сдирали с врагов скальпы или отрезали головы, чтобы привязать к седлу. Да, для Кабана это была не первая голова врага... И не последняя...

Глава 2 МАРИМАНЫ

Одно дело слышать о каких-то стихийных бедствиях, даже смотреть их по телевизору, и совсем другое - ощутить на собственной шкуре. А для российских моряков пострашнее штормов, ураганов и тайфунов была сплоченная боевая команда Александра Ана по кличке Кореец.

Из двадцати возвращающихся в родные края членов команды тунцеловного судна "Север" еще ни один не попадал в крепкие дружеские объятия подручных Корейца, а потому морские волки воспринимали россказни об этом процветающем бизнесе как вещь хоть и вполне вероятную, но к ним лично не относящуюся. Да, доходили слухи, что комитет по встрече ждет нередко мариманов прямо у трапа самолета. Но когда "А-300", следовавший из испанского Санта-Круса, застыл на бетоне варшавского аэропорта, выяснилось, что там все тихо. В здании аэропорта из встречающих был только представитель Полесской базы тралового флота. Он в темпе порешал с экипажем вопросы, проводил людей в автобус и как-то поспешно распрощался.

– До дома, до хаты, - воскликнул довольный старший механик, забрасывая свои пожитки в багажник "Икаруса", который должен был доставить мариманов из Варшавы в Полесск. Оттуда, получив деньги, уладив дела, связанные с множеством разных выплат и льгот, команда "Севера" разлетится по всей России, и члены ее будут ждать очередного рейса, скорее всего на другом судне и неизвестно под каким флагом.

– Еще не доехали, - буркнул вечно ворчащий здоровяк боцман.

– Доедем, - заверил старший механик. И оказался не совсем прав... Тормознули их в полусотне километров от Варшавы. Белый облупившийся фургончик и зеленый "Москвич" просто перекрыли дорогу, а когда "Икарус" остановился, в салон тяжело, так что автобус качнуло, протопали двое "гиппопотамов" явно кавказской наружности.

– Гамарджоба, генацвале, - радушно улыбнулся один.
– С приездом.

– Давно ждем.
– Второй поглаживал толстыми пальцами ствол чешского пистолета-пулемета "скорпион" - одной из излюбленных машинок киллеров на постсоветском пространстве и в странах бывшего социалистического лагеря.

– Мужики, вы нас с кем-то спутали, - завопил старший механик, прикидывающий, холодея внутри, найдут эти бандюги или нет доллары, пришитые к брючине.
– Мы не челночники.

– Кто такой челночник? Зачем нам какой-то барыга?
– обиделся главный "гиппопотам".
– Я моряк люблю. Посидеть, разговор про море говорить. Вина выпить.
– Улыбка на его жирном, с крупными чертами лице (самой крупной чертой был истинно кавказский шнобель) становилась все шире.
– В гости приглашаю... Трогай, братишка, вон за той машиной, - велел он перепуганному водителю, кивая на начавший движение фургон.

– Да вы чего, охренели?!
– возмутился молодой и горячий матросик.

– Зачем кричишь?
– удивился "гиппопотам".
– Будешь кричать - стрелять буду. Убивать буду. Ты мой гость. Не хочу гостя убивать, - изложил просто и доходчиво он свои намерения, передергивая затвор "скорпиона" и целясь в лоб вдруг сразу как-то обмякшему и растерявшему боевой задор матросику.
– Ничего плохого не будет. Стол накрыт. Ужин готов.

..."Гиппопотам" не обманул. Действительно, стол был накрыт в ресторанчике на первом этаже двухэтажной гостиницы, затерявшейся на таком отшибе, что вокруг в пределах видимости ни одного дома не было - одни поля, полоска леса да уходящие вдаль, напоминающие динозавров опоры высоковольтной линии элекгропередач - части некогда единой энергетической системы СЭВ. Длинный банкетный стол украшала обильная закуска, водки - залейся, Хлебосольство тут царило не польское, а русское, ближе к грузинскому. Впрочем, и самих поляков здесь не было. Одни русские, кавказские и прибалтийские морды, лучащиеся доброжелательностью, совсем как бультерьеры, которым пока сказали не кушать дядю, а немного подождать. Мариманов провели к столу.

– Да не хочу я жрать!
– бузил все тот же горячий матросик.

– Тогда просто так посидишь, - сказал "гиппопотам".
– Послушаешь, что люди умные скажут... И не испытывай мой нерв. Он тонкий...

Два светловолосых битюга, похожие на прибалтов, с набитыми по-каратистски кулаками заняли позиции в креслах у входа, демонстративно держа оружие на коленях, еще парочка дежурила в машине. За стол присел один из "гиппопотамов". После этого в ресторанчик зашел седовласый, приятной наружности, с загадочной тонкогубой улыбкой человек в добротном костюме. Его внешность слегка портили обильные татуировки на руках, говорившие о том, что прошлое у него было бурным и с уголовным кодексом седой имел серьезные разногласия.

– Рад приветствовать героев, - насмешливо произнес он и поднял поднесенную "гиппопотамом" рюмку с кристально чистой московской водкой.
– За ваше возвращение.

– Э, - кто-то попробовал начать базар.

– У нас хозяев не обижают, - укоризненно покачал головой седой. Опрокинув стопку, он крякнул с удовольствием, оглядел, прищурившись, присутствующих.

– Гадом буду, отравленная, - вздохнул боцман, но стопку без задержек отправил по назначению.

– Итак, господа, уже по культурному обращению вы можете судить, что попали не в лапы к каким-то отмороженным, чура не знающим бандюгам. А попали вы в гости к людям приличным... Мы не бандиты, а бизнесмены. И я без эмоций, по-деловому хочу обсудить с вами условия вашего спокойного возвращения на родину.

– Какие такие условия?
– возмутился старший механик, про себя покрывая матюгами капитана судна и старшего помощника, которые, видимо, не понаслышке зная, чем дело закончится, дунули домой через Барселону и Москву.

– Условия справедливые и необременительные.
– Речь у седого текла гладко. Заметно было, что говорил он такое не в первый раз и роль ему эта по душе.
– На ваши трудовые заработки никто не покушается. Но есть мудрое и верное по жизни слово - делись. Делиться придется... По полторы тысячи долларов с каждого - это по-божески.

– Что?!
– завопил раненым зверем боцман, который расписал в уме заработанные деньги до копейки - сколько на поправку деревенского дома, сколько на возведение новой баньки, сколько детишкам на молочишко. И в этом списке расходов жадный седой мерзавец никак не фигурировал.

– Много?
– деланно удивился седой.
– Это меньше вашей месячной зарплаты. А в море вы год, так что для вас это безделица. А сколько хороших людей в России, можно сказать, с голоду пухнут. Кризис, понимаете.

– Ага, а вы группа малоимущих?
– крикнул неугомонный матросик.

– Мы что, будем спорить и портить отношения?
– Тонкогубая улыбка седого стала змеиной.

– А если будем?

Седой пожал плечами и кивнул "гиппопотаму". Тот был ближе к матросику и резко рванулся вперед, сорвал несговорчивого паренька со стула, опрокинул на лол, придавил к паркету, упер в лоб ствол "скорпиона" и злобно прорычал, обдавая жертву бактериологическим дыханием изо рта:

– Затрахал! Убью, проститутка!

Кто-то из мариманов, привыкший к кабацким заварухам, попробовал вскочить, и здоровяк в кресле у выхода взмахнул автоматом. Прогрохотал выстрел. Пуля чиркнула в потолок, пошла рикошетом и впилась в деревянную панель на стене.

– Сидеть, фраера дешевые! Тут не шутки шутят!
– гаркнул седой хозяин застолья.
– На куски искромсаем!

Когда все успокоились, он в том же вежливом русле продолжил:

– Братки, вы поймите одно - платить придется. Так уж заведено. Оно вам дешевле встанет... Не захотите... Мы же вас даже мордовать и убивать не будем. Просто все документы отнимем, и посчитайте, в какую копеечку вам тогда ваше возвращение влетит. Так что будем договариваться.