Наследие чародея

Там, конечно, были и фрейлины, и стража, и все они вскочили при их появлении. Стражники вскинули секиры — этот жест в основном относился к Сакре; фрейлины подбежали к императрице и, отняв ее у Бриджит, уложили на ближайшем диване.

— Что вы с ней сделали? — вскричала одна из них, растирая запястья госпожи.

Бриджит открыла было рот, но Сакра опередил ее.

— Слушайте меня, — сказал он.

Бриджит стала внимательно слушать — так же как и слуги, слишком удивленные происходящим, чтобы делать что-либо еще. В наступившей тишине Бриджит различила далекий звон. Колокола… Она невольно улыбнулась этому смутному, мелодичному и такому знакомому звуку. Где-то наверху били колокола — гулко и раскатисто.

— Ваш император исцелен от своего недуга, — сообщил собравшимся Сакра. — Позвольте мне первым поздравить вас с этим.

Он поклонился, закрыв лицо руками. В этой позе он был абсолютно беззащитен, любой из стражников мог срубить ему голов одним ударом.

Но никто из них даже не пошевелился. И тогда Бриджит услышала новый звук. Он катился по дворцу сквозь двери, сквозь каменные стены, нарастая и приближаясь.

Это было ликование. Сотни людей смеялись и кричали от радости.

Фрейлина, стоявшая ближе всех к двери, подбежала к ней и широко распахнула. В тот же миг в комнату ввалилась толпа людей: почти все в праздничных нарядах, большинство с золотыми цепями на шее.

— Император! — воскликнул один из них — тощий человек со связкой золотых ключей на поясе. — Ваше Величество, император исцелился!

Стражники гаркнули дружное «ура», а фрейлины вознесли благодарение богам. Солдаты и служанки, лакеи и дворяне — все обнимались, плясали от радости и поздравляли друг друга со слезами на глазах.

Лишь Медеан не пошевелилась. Она совершенно неподвижно лежала на диване, и только по тому, как вздымалась и опускалась ее грудь, было ясно, что она еще жива.

— Что случилось? — спросил дородный человек, чья кожа потемнела от солнца и ветров. Только теперь он заметил Сакру. — Как ты посмел явиться сюда?! Что ты с ней сделал?!

— Ее Величество неважно себя чувствует, — сказала Бриджит, заслонив собой Сакру. — Эта новость так ее ошеломила…

Пожалуй, не стоит сейчас уточнять, почему. Не теперь, когда вокруг столько веселья. Казалось, весь дворец сошел с ума от счастья. Если сейчас сказать правду — ошалевшая толпа может превратиться в обезумевшую стихию. Медеан, возможно, и заслуживав кары, но не такой.

— Пусть с ней останутся фрейлины, — предложил Сакра. — И позовите врача.

— Всех зовут собраться! — прокричал кто-то из коридора. — Все в Большой зал! Все в Большой зал!

Воздух огласился новыми возгласами — на этот раз под аккомпанемент топота ног, и поток людских тел устремился сквозь двери — слуги, знать, стражники, фрейлины, толкаясь и отпихивая друг друга, чтобы поспеть за толпой. Лорды-советники помедлили секунду и тоже нырнули в людской водоворот.

Бриджит, Сакра и Медеан остались одни, среди затихающих выкриков.

Только одна фрейлина с перекошенным от горя лицом все еще стояла на коленях у ложа своей госпожи.

— Я так и знала, — тихонько сказала она, беря императрицу за руку. — Что она с собой сделала! Знаете, ей было так тяжело.

— Знаю, — ответила Бриджит. — Но теперь все кончилось.

— Да. — Фрейлина взглянула на них. Она была немолода, глубокие морщины избороздили ее лицо, исполненное негодования и горя. Как давно она здесь служит? Как давно хранит молчание?

— Что вы теперь станете делать? — спросила фрейлина.

— Пойдем в Большой зал, — ответил Сакра. — Вы за ней присмотрите?

Женщина молча кивнула.

Сакра закрыл дверь в комнату-шкатулку и на всякий случай еще раз повернул ручку двери, чтобы убедиться, что она захлопнулась. Потом он наклонился над императрицей и развязал узел, которым к ее поясу были привязаны ключи. Очень осторожно, не касаясь самих ключей, Сакра снял кольцо и выпрямился. Фрейлина не стала протестовать.

— Пойдемте, Бриджит, — сказал Сакра, протягивая ей руку. — Императорские Величества наверняка захотят поблагодарить вас.

— Хорошо. — Бриджит с радостью вложила в его руку свою ладонь. Чем они могли сейчас помочь убитой горем женщине — теперь, когда все уже скоро раскроется? Пусть хотя бы побудет одна.

Бриджит и Сакра плотно закрыли за собой дверь, оставив императрицу на попечении последней верной служанки, а сами рука об руку отправились в путь по коридорам, чтобы увидеть, как двор приветствует Микеля и Ананду.

Глава 18

В Большом зале царило настоящее столпотворение. Казалось, в одно, хоть и просторное, помещение набились все обитатели дворца. Многие были одеты в придворное платье, но были и такие, кто отправился на праздник прямиком из постели — эти дефилировали в ночных рубашках и колпаках. Однако никто не обращал на это внимания. Было шумно, бестолково и радостно. Служители храма, которых Бриджит узнала по поясам из падуба, распевали праздничные гимны. Каждый спешил внести свою лепту во всеобщий гул: одни возносили молитвы и благодарности богам, другие выспрашивали друг у друга новые подробности чудесного исцеления императора. Стражники, видать, уже махнули рукой на этот хаос и даже не пытались призвать толпу к порядку. Вместо этого они выстроились вдоль стены, довольствуясь тем, что не подпускали толпу к одной из дверей, куда народ ломился с особой настойчивостью. Бриджит решила, что за ней, должно быть, находятся личные апартаменты императора. А может, что-нибудь вроде винного погреба.

Однако самого императора, а также императрицы нигде не было видно. Хранитель Бакхар и капитан Чадек тоже почему-то не появлялись.

— Дочь Аваназия! — закричал кто-то. — Это же дочь Аваназия!

Толпа окружила Бриджит и куда-то поволокла. Она буквально пошла по рукам: ей что-то кричали, над нею плакали, целовали ее одежду, а иногда и ее саму. Кто-то нахлобучил на голову Бриджит венок из остролиста. Ее все подталкивали и протискивали сквозь скопление людей, до тех пор пока она не споткнулась о помост, и ей пришлось подняться на него. Толпа взорвалась приветственными криками. Все кружилось у Бриджит перед глазами, от духоты и смущения она едва могла дышать, в какой-то момент ей даже показалось, что сейчас она упадет в обморок. Она оглядела бушующее людское море в надежде увидеть Сакру, но он тоже где-то затерялся.

«И что мне теперь делать?» Бриджит прижала ладони к пылающим щекам.

К счастью, никто и не ожидал от нее проникновенных речей. Людям было довольно уже того, что она стоит у всех на виду, словно новая икона, и веселье продолжилось дальше. То и дело кто-нибудь падал на колени перед хористами, воздевал руки к небу и с благоговейными слезами на глазах присоединял к гимну свой дрожащий голос.

— Госпожа! — раздался тихий голос прямо под ухом у Бриджит.

Она подпрыгнула от неожиданности и обернулась. Рядом с ней стояла смуглая девушка в яркой одежде. Бриджит вспомнила: это была одна из служанок Ананды.

Девушка улыбнулась и поклонилась:

— Прошу вас, госпожа, следуйте за мной.

Бриджит даже не попыталась ответить — все равно в таком шуме расслышать что-либо было невозможно. Она просто кивнула, сняла с себя венок, положила его на кресло и вслед за девушкой прошла за полог, висевший позади помоста. За пологом обнаружилась крошечная комнатка с невысокой дверцей. Девушка открыла дверь и отошла в сторону, пропуская Бриджит вперед.

— Спасибо, — шепнула Бриджит, проходя мимо фрейлины.