Наследие чародея

Избушка повернулась дверью к Лисице, остановилась и, словно дряхлая старуха, осторожно опустилась на колени. Рассохшаяся, источенная червями дверь со скрипом распахнулась.

Лисица поднялась по ступенькам крыльца, которые дрожали от каждого шага ее мягких лап. В дверях она высоко задрала хвост и замерла, дожидаясь, пока ее заметят.

Посреди комнаты, завернувшись в драное черное тряпье, сидела и ткала Баба Яга Костяная Нога, Ведьма с Железными Зубами. Стены ее жилища были сделаны из костей, изгибы ребер поддерживали потолок. Связки костей и черепов всех размеров свисали с белых потолочных балок, словно пучки трав в жилище повивальной бабки. Кроме человеческих костей попадались кости и черепа самых разных живых тварей: птиц, барсуков, оленей, волков и лис. Хвост Лисицы нервно дернулся.

Даже ткацкий станок, за которым что-то бурчала Баба Яга, был сделан из костей. Гигантские берцовые кости пошли на вертикальную часть, а плечевые пригодились для более тонких поперечин. Вместо нитей в станок были продеты сухожилия. Лисица осторожно потянула носом пропитанный трупным запахом воздух и решила больше этого не делать.

Баба Яга скрючилась над своей работой. Челнок, сделанный из старой челюстной кости, двигался взад-вперед под заскорузлыми пальцами ведьмы, сплетая ткань из жил и волос. Педали под ногами Бабы Яги клацали, словно огромные зубы. Воздух вокруг нее слегка трепетал, когда она вытягивала из него колдовство и заключала в свое мерзкое плетение.

Лисица села на пол, обернула хвост вокруг лап, и не без труда заставила себя успокоиться.

Горела белая сальная свеча. Челнок шелестел в ловких пальцах ведьмы. Педали постукивали и пощелкивали. Мимо Лисицы, не удостоив ее взглядом, величаво прошествовал кот, свернулся в уголке и сделал вид, что уснул.

Прошло довольно много времени, прежде чем Баба Яга наконец изрекла:

— Дочь принадлежит мне.

— Тебе принадлежит мать, — возразила Лисица. — Ты не должна требовать большего.

— Это закон крови. — Челнок остановился, но Баба Яга не отрывала молочно-белых глаз от полотна. — Кому принадлежит мать, тому принадлежат и дети.

Лисица повернула одно ухо в сторону двери, как будто ее гораздо больше интересовало то, что происходит за пределами избушки.

— Сомневаюсь.

Ведьма подняла голову и пристально посмотрела на Лисицу. Пламя свечи тускло блеснуло на ржавых железных зубах.

— Кто привез сюда мать? Кто начал все это? Кто вытащил дочь из мира живых в Безмолвные Земли?

Лисица пожала плечами:

— Может, судьба. Может, удача. А может, просто инстинкт, как у перелетных птиц. Даже мы не знаем, что движет поступками смертных. — Зеленые глаза Лисицы блеснули. — Я говорю: ты не имеешь на нее прав. А что скажешь ты?

Баба Яга встала. Ноги у нее были такие тощие, словно и впрямь на костях совсем не было плоти.

— Я скажу, что если эта дверь сейчас закроется, ты останешься здесь до скончания веков. И какой тогда прок будет от тебя твоим раненым сыночкам?

Лисица зевнула, показав острые белые зубы:

— Твое общество, конечно, весьма приятно, и приглашение довольно заманчиво, но, боюсь, мне придется отказаться. — Она поскребла ухо лапой. — Может, хочешь сыграть на нее?

Ведьма запрокинула голову и расхохоталась. Избушка содрогнулась от резкого гортанного звука.

— Сыграть?! И что же ты можешь поставить?

Лисица прошлась взад-вперед вдоль порога, очевидно, обдумывая этот вопрос.

— Ну, например, свой череп — для твоей коллекции. — Она выразительно глянула на свисающие с потолка связки костей.

— Ну нет. — Баба Яга прищурила белесые глаза. — Знаю я эти штучки. Как же я могу предъявлять права на твой череп, когда я не могу даже притронуться к твоей шкуре или крови — всему тому, что ты согласна поставить?

Она ухмыльнулась, как будто ее внезапно посетила презабавная мысль.

— Если проиграешь, отдашь мне череп старшего сына.

Азартный блеск погас в глазах Лисицы, уши прижались к голове. Она оскалилась и зарычала на ведьму. Кот, лежавший в углу, приподнял голову, желтые глаза тревожно сверкнули.

Лисица с усилием расправила уши и глухо произнесла:

— По рукам.

— По рукам, — ответила Баба Яга.

Ведьма потянулась к ближайшему крюку и сняла с него кожаный мешок. Из него она вытряхнула пригоршню выбеленных временем костяшек. А Лисица обернулась худой рыжеволосой женщиной в длинном красном платье, подпоясанном кушаком, сплетенным из разноцветных волос — черных, белых и рыжих. Только глаза у нее остались прежними, лисьими.

Баба Яга встряхнула кости в кулаке:

— Раз, два, три!

Кости взлетели в воздух. Ведьма и Лисица бросились их ловить, а непойманные костяшки мгновенно превратились в серых мышат и выскочили за дверь. Кот подпрыгнул на месте и кинулся в погоню.

— Четыре, — сказала Баба Яга, пытаясь угадать, сколько костяшек поймала Лисица.

— Шесть, — Лисица, в свою очередь, предположила количество костей, пойманных ведьмой.

Обе разжали кулаки. Только три косточки лежали на гладкой ладони Лисицы, а в загрубевшей руке Бабы Яги и вправду оказалось шесть костей.

— Она моя, — сказала Лисица, зажав кости в кулаке. Баба Яга пронзительно глянула на нее слезящимся глазом:

— Найдутся те, кто думает иначе.

Лисица обнажила зубы в злобной, дикой улыбке:

— На это я и рассчитываю.

Бриджит Ледерли растворилась в вихре зимнего воздуха и волшебства. В первую минуту Сакра просто стоял с открытым ртом, сжимая в руке бесполезный кинжал. В комнате не было ничего, ничего такого, во что можно было бы вплести заклятье! Даже огонь в фонаре — и тот был недостаточно ярок, чтобы использовать его для колдовства… И тем не менее она исчезла.

Испарилась. Улизнула. Теперь она вернется к Калами и станет пешкой в его игре, а может, его ученицей, или и тем и другим одновременно. В общем, еще одной угрозой для Ананды.

Эта мысль заставила Сакру взять себя в руки. Он стиснул зубы и крепко сжал рукоять кинжала. Затем вложил оружие в ножны и внимательно оглядел каменный пол. Так и есть, ботинки Бриджит Ледерли оставили отпечатки на каменных плитах — едва заметные комочки земли и капельки влаги, но и этого вполне достаточно.

Из ящичка, стоявшего в соседней комнате, был извлечен квадратный кусок белого шелка. Сейчас не было времени на то, чтобы тщательно подбирать цвет, нарезать лоскутки и сплетать их в узор. С каждой секундой призрачная связь между следами и женщиной, что оставила их, становилась все тоньше. Сакра встал на колени и прижал шелковую ткань к грязным разводам на полу. После этого он снова окинул взглядом комнату и — слава Семи Матерям! — обнаружил длинный золотисто-каштановый волос, который упал с головы Бриджит перед тем, как она исчезла. Какой она была в тот миг! Величественная, ликующая от сознания собственной силы… Как могло случиться, что такой человек стал орудием в руках Калами? Покачав головой, Сакра поднял волос и завернул его в запятнанный шелк.