Наследие

— Отведать, какова на вкус душонка душегуба, — ответил лорд и приоткрыл губы, будто собирался поцеловать свою жертву.

— Боги, — выдохнул разбойник. — Кто вы?

— Твой новый бог.

Мужчина вздрогнул, ощутив волну ледяного холода, сковавшего тело. Он еще успел увидеть, как серые глаза его убийцы затапливает тьма, скрывая даже белки, а после мир потух… Эрхольд выдохнул, облизал губы и произнес чуть брезгливо:

— Так себе душонка, мерзенькая.

А затем клубящийся мрак окутал тело разбойника, облепил, словно вторая кожа, а после просочился сквозь поры внутрь, заполняя собой полумертвое существо. Оно вытянулось перед Эрхольдом, глядя перед собой пустым взглядом.

— Сколько тут еще человек… живых? — спросил лорд.

— Один, — ответило существо.

— Приведи, — велел Дархэйм.

Его новый слуга склонил голову и прошел мимо хозяина. Черный лорд покачал головой и прикрыл глаза, тут же неестественно ровная спина полупокойника немного ссутулилась, походка стала более естественной, и прежде, чем дверь закрылась, Эрхольд услышал:

— Эй, Тарвер, где ты там? Дрим зовет!

Когда Дархэйм покидал берлогу разбойников, его сопровождали два почти умертвия. Почти… Тела мужчин еще жили. Эрхольд оглянулся на своих созданий, брезгливо скривился, оценив их внешний вид, и почувствовал нарастающее раздражение. Зачем он тащит их за собой? Зачем вообще решил ехать на лошади? Чтобы избавиться от раздражения… Мужчина рассмеялся. Избавился!

Всего лишь хотел привести мысли в порядок за то время, пока будет ехать верхом. Успокоиться, в конце концов!

— Дура, — выругался он сквозь зубы. — Просто набитая дура.

Эрхольд чеканил шаги по лесной тропе, сейчас видной только ему. Позади, как привязанные, топали разбойники, безучастные к недовольству хозяина, глядевшие его глазами, но все равно они время от времени спотыкались, натыкались на деревья, падали. Затем поднимались и продолжали тащиться за черным лордом, все более выходившим из себя. Дархэйм злился, и злился, вспоминая свою последнюю любовницу в королевском дворце. Леди Дания Рахел.

Лорд передернул плечами. Пустышка, похотливая глупая пустышка, способная только раздвигать ноги в любое время и в любое время. Он связался с ней лишь по одной причине — Дания уже около года была любовницей ненаследного принца, кузена Ледагарда, слизняка и недоумка, готового есть с рук родовитой шлюхи. И, казалось, все так просто. Эрхольд обрабатывает леди Рахел, она принца Ридана, и Дархэйм получает доступ в королевский архив.

Он мог сделать все быстрей и проще, если бы не проклятый хранитель, чувствовавший любую магию. Любую! Включая и черную Силу Эрхольда Дархэйма. Ни живой, ни мертвый, он не принадлежал ни одному из миров, и подобраться к бесплотному архивариусу было невозможно даже потомку Виллиана. Если бы лорд знал, где находится тело архивариуса, он бы мог снять стазис и убить его, и тогда дух стал бы подвластен ему, но местонахождение тела было известно только королю. А завладеть сознанием или телом венценосца было пустой затеей. Хранитель почувствовал бы чужака. Дверь в хранилище осталось бы закрытой. Более того, Дархэйм выдал бы то, что находится во дворце, а это было лишним. Выхода у лорда не осталось. Только глупышка Дания.

Леди Рахел, несмотря на отсутствие такой малости, как разум, оказалась осторожна сверх меры. Ей хватило сообразительности понять, что ее новый возлюбленный может стать крахом уютного положения при дворе, лишив влиятельного любовника. Сколько Дархэйм кружил вокруг нее? Сколько очаровывал, сколько дарил подарков, сколько давал клятв и обещаний. Бездна! Да он обещал жениться на ней! И если бы Дания не пришла в ужас от возможности оглашения помолвки, то мог бы пойти и к королеве, чтобы через нее попросить руки «возлюбленной». Но леди Рахел испугалась, что принц Ридан тут же даст ей отставку, приревновав к более молодому и привлекательному «жениху».

Поняв, что любовница никогда не решится подойти к ненаследному высочеству с просьбой о допуске Дархэйма в королевский архив, черный лорд стал с ней нарочито груб, язвителен. Ухаживал на глазах Дании за другими придворными дамами, закрыл ей дверь в свою опочивальню. В общем-то, Эрхольд стал самим собой. Это возымело действие. Да еще какое! Леди Рахел возомнила, что все дело в помолвке и… упала в ноги королеве! И ладно бы она просила одобрить их союз, но…

— Дура! — уже громче воскликнул Дархэйм.

Дания покаялась в тайной связи с ним и плакалась, что благородный лорд наигрался и теперь воротит нос, а она, бедняжка, чувствует себя растоптанной и потому… просит заставить вышеозначенного лорда жениться на ней. Дура!!! Это был скандал. О-о-о, это был не просто скандал! Какой бы глупой не была леди Рахел, но она все выставила так, что Дархэйм выглядел не тайным любовником, а совратителем девственницы! Девственницы, Бездна! Одна из первых придворных шлюх, счастливо избегавшая замужества, но не пропускавшая мимо штанов, чей обладатель был хоть сколько-нибудь привлекателен, оказалась девственницей!

— Твар-рь, — пророкотал Дархэйм и добавил противным высоким голосом, передернув плечами. — Девственница. Тьфу.

Он даже предвидеть не мог подобного исхода. Королева, эта клуша, возомнившая себя совестью королевства и главной поборницей морали, вызвала к себе Эрхольда и отчитала, как мальчишку, не стесняясь в выражениях. Да и Бездна с ней, лорд особо не вслушивался в слова венценосной курицы. Стоило ей провозгласить придворного лорда-поэта «мерзким развратителем невинных дев», как Дархэйм выпал в ступор, и выбрался из него только тогда, когда Ее Величество облагодетельствовала его звонкой пощечиной.

Но не слова о девичьей чести ошеломили черного лорда. Вовсе нет. Он не ожидал подобного коварства от глупой леди Рахел. Эрхольд ожидал предсказуемый итог своей игры. Дания, явно страдавшая из-за его охлаждения к ней, должна была исполнить волю любовника, желая угодить ему. Однако вот такого исхода Дархэйм никак не ожидал. Он кипел от бешенства и желания придушить Данию, впрочем, не только Данию. После высочайшей пощечины, полувиллиан едва сдержался, чтобы не порвать королеву на части.

Сама леди Рахел сидела на низкой скамеечке и горько плакала, но, скорей, от страха и осознания того, что натворила. Во-первых, Ее Величество приказала Дархэйму убираться от двора прочь и не являться до тех пор, пока участь грязного совратителя не будет решена. Дания лишилась возможного жениха и любовника, то есть Эрхольда. Потому что, во-вторых, королева, утешая «бедняжку», сказала, что никогда не свяжет милую девушку с распутником, ибо это не принесет ей счастья. И объявила о помолвке леди Рахел и лорда Ноара — немолодого королевского маршала. Лорд Ноар, не желал жениться после смерти своей любимой жены, но он так и не успел когда-то обзавестись наследниками, и это сильно огорчало Ее Величество. Услышав о том, кого ему сосватала королева, Ноар впал в крайнюю степень раздражения, объявив, что на шлюхе принца Ридана он, конечно, может жениться, но жениться на распахнутых вратах для всего двора, он не намерен.

Маршал пожалел о неосторожных словах, но было уже поздно, и Дания лишилась и своего покровителя, пусть и ненаследного, но все-таки принца. Скандал разгорелся с новой силой. Имя, произнесенное вслух лордом Ноаром, было слишком значимым, чтобы Ее Величество не начала расследование, в результате которого вскрылось много неприглядного из жизни двора. Принца отчитал венценосный кузен, королева отказалась разговаривать с Риданом, а его собственная супруга закатила истерику.

Выходка Дании обернулась против нее самой, и леди Дурная башка была выпровожена не только из дворца, но и из столицы, лишившись разом всего, что у нее было. Лорд Ноар ушел в отставку по доброй воле, опасаясь мести принца Ридана, сам Его Высочество всеми силами возвращал себе милость венценосной четы. Все это Дархэйм узнал из вестника от своего приятеля. При мысли о нем, Эрхольд фыркнул. Пожалуй, этот впечатлительный и драчливый молодой лорд стал единственным, с кем ему удалось подружиться с тех пор, как Шагерд предал его. Впрочем, дружба для Дархэйма давно стала пустым звуком, и придворный дружок стал всего лишь одним из атрибутов, которые должен иметь человек, чтобы не казаться подозрительным и не привлекать к себе внимание. И стоило прочесть вестник, как черный лорд забыл о временном друге, продолжив свой путь на Побережье.

Он не спешил, намеренно отправившись верхом. Нужно было вернуть себе самообладание, последнее время подводившее Дархэйма. Женщины! Кто бы мог подумать, что больше всего неурядиц у него будет из-за женщин?! Ингер, изнывающая от желания, которое он постоянно чувствовал, даже находясь далеко от нее. Неожиданно напомнившая о себе мать. Впрочем, с ней было проще всего, она сидела под замком. Виалин. Ее следов найти не удавалось, и оставалось только скрипеть зубами от злости, сгорая в огне ярости и тоски. Тело Виалин с чужой душой, вздумавшее влюбиться, а теперь проливавшее слезы, обвиняя его в жестокости. И, наконец, Дания Рахел. Эта… леди вывела Эрхольда из себя настолько, насколько не удавалось даже Виалин. При воспоминании об этой интрижке лорда охватывало бешенство! Как? Как он умудрился проглядеть столь извращенную глупость?!