Наследие

– М-м, шоколад? – принюхался любимый к запахам из кухни.

– Ага, с корицей и кардамоном, - ухмыльнулась я иронии нашего существования: ни дня без специальных ароматических добавок, запахов которых не переносят темные существа. Вкупе с вегетарианской диетой, которой придерживался теперь Эдвард, и обилием в пище чеснока у зла просто не было возможности закрепиться в его теле – оно бежало прочь, едва почуяв неподходящего человека.

– Люблю тебя, - прошептал муж, нежно прикасаясь к моим губам.

– Что там?.. – удивленно нахмурилась я, услышав странные звуки за оставшейся настежь распахнутой дверью. То ли хныканье, то ли плач…

– Не сердись, - пробормотал Эдвард, выпуская меня из объятий и отступая назад. Он выглядел обеспокоенным и виноватым. – Я знаю, ты считаешь, нам еще рано заводить детей, нужно подождать, когда мы встанем на ноги и все такое… закончим учебу… Но я просто не смог устоять!

– Боже, Эдвард, ты меня пугаешь! – воскликнула я, испуганная и заинтригованная одновременно. – Что там?

Заступив за порог, Эдвард наклонился и поднял что-то с пола, спрятанное до этого мгновения за стеной. В его руках оказалась корзинка с завязанным на ручке огромным синим бантом, а внутри… на маленькой подушечке, переступая нетерпеливо лапками, сидел зверек – белый с висячими рыжими ушами и любопытными черными бусинками-глазами.

– Ой, щеночек! – пискнула я, умилившись до такой степени, что подпрыгнула на месте и чуть не пустила слезу. – Какой хорошенький!

– Гав! – радостно поприветствовал меня забавный и совсем еще юный песик.

– Я прочитал, что животные – особенно собаки – чуют недоброе присутствие и защищают не только дом, но и хозяина от любого потустороннего зла. И решил, что это мне не помешает. Буду ходить с ним утром и вечером гулять, и ни один демон даже на метр ко мне не приблизится!

Эдвард опустил корзинку на пол и вынул щенка, трогательно прижимая его к груди – так, словно уже любит всем сердцем.

– Непередаваемая милота, - восхищенно пробормотала я, вдруг явственно представив на руках у Эдварда нашу дочь или сына, поняв со всей очевидностью, каким же хорошим Эдвард станет отцом; я больше никогда не стану сомневаться в выборе мужа. – Я обожаю вас обоих! Как ты его назвал?

– Ну… Джейк? – улыбнулся Эдвард, а щенок ответил ему заливистым лаем и кинулся облизывать лицо.

Подойдя ближе, я с трепетом обняла их обоих – мужа и щенка, чувствуя со всем неистовством, на которое только была способна: в нашей жизни всегда и все будет хорошо! Пока мы так сильно любим друг друга, никакое зло нас не коснется. Просто не сможет пробраться через мощный и непоколебимый заслон, сотканный из искренних и глубоких чувств.