Наследие

"У вас остаётся мало времени на сборы".

"Спасибо, возлежащая особа. Общий цикл нас приближает. Речь об индивидуальности идёт всегда.

И я никогда не применяла гипноз. Ты же меня держишь в определённом ракурсе, где я всё должна.

Но мы одинокие путники в пустыне, и вряд ли буду рада встречи с тобой на горячем песке вновь. В нашей жизни никто никому не обязан. А если кто у кого берёт, то это временный абсурд. Создатель сам разберёт, кто кому должен и за что.

Сорок минут, так сорок. Просить отсрочку никто не будет. Просят у господа, а ты что против него?".

"Как бы не пришлось просить прощения".

"Просить можно у того, кто имеет над собой рамки. Здесь же одна чесотка.

Прощайте госпожа владыка, только чего? Хотя и понятно, чтобы сюда спуститься, необходим чистый канал, где его взять в данном времени, если одни нарабатывают, а другие начинают идти. Свободного хода нет, да и чистого канала не может тут быть по многим причинам.

Поэтому, когда сбор во имя чего-то, это понятно. Если ради своего властвования, то безнадёжный вариант. Жалко время. Размяли языки, и хватит".

Пошла умываться и зубы почистить. Пришла в лагерь вся в пасте. Как будто была на встрече не со змеёй, а индейцами.

Обрисовала картину девчатам.

Марине большой, любительнице змей, говорю: "Хочешь посмотреть на старую гадюку?"

Та сразу: "Хочу".

"Да, лежу и жду. Совсем обнаглели".

Пришлось Александру говорить, чтобы поторопились со сборами. Да и ребята на конях с другого берега кричат, что тут змей очень много, и там никто не останавливается. Нас угораздило.

Тут подходит Саша и говорит: "Нас змея вызывает, пошли на переговоры".

"Саша, какая змея?"

"Не знаю. Сказали, чтобы я с тобой шёл на камень большой, там будут ждать"

"Я их с детства боюсь и ничего не могу с этим поделать. Точно решили доконать змеями".

Пошли, не разбирая дороги, по траве и камням, зная, что не наступим ни на какую красотку. По телу шла какая-то расслабуха, готовилось тело к встрече. "Не отрицай", но я молила, чтобы это была не змея, а что-нибудь полегче.

Вот и камни, и тот большой камень, что омыт со всех сторон водою. Никого нет. Саша видимо накардебалетил, подумалось мне, крутясь на камне, оглядывая внимательно местность.

Но что-то невидимое спустилось через нас. Холодом накрыло наши тела. Каждый волосок на теле вздыбился.

"Видишь?"

"Вижу",- только и смогла ответить я.

Внизу на камне лежала молодая ужиха. Хвост, как антенна, лежал в воде. Голова и тело держались так, как будто Алёнушка, лёжа, рукой поддерживает подбородок и о чем-то думает. Голова повёрнута на берег, лишь мелькание языка было явным.

И вот что поведала ужиха:

"Власть в природе сменилась, старая гадюка смещена, но она не в подчинении законов.

Наступил полный матриархат. Мы очень громко себя ведем, нами не довольны. Природа не любит склоков. И всего того, что ведёт к разрушению связок (сцепление меж мирами)".

Тут Саша упал на колени и начал просить прощения за своё поведение. Кричал о том, что ни разу ни на кого не повысит и голоса. Будет вести себя смирно и хорошо.

Тут же был обсчитан результат наших энергетических затрат на такую неразбериху (если обещаем, то в природе считается, что это уже так, и на этом строятся планы). Да, что тут сказать, если не соврать. Влипли со своими обещаниями.

Много она говорила и очень быстро, а я лишь считала убытки.

Под конец сказала, что плыть будем под сопровождением. Бояться нечего. Гадюки не в подчинении, ещё раз напомнила она, а за нарушение порядка все ж придётся ответить.

Мы на всё согласны. За одно утро столько нравоучений. Вот тебе и царьки природы. Кнокает всё, что летает, ползает и просто дышит.

Здесь и в самом деле идет какое-то определение, и каждого ставят на своё место. Разгулялись мы или хорошо вошли в роль. Убийцу на сцене не казнят же всерьёз. Вору не отрубают же пальцы на руке и т.д.

"Ставилась точка, и этим никто не в праве пользоваться",- сказала молодая красивая ужиха, так похожая на Надежду по энергетике.

Плыть, плыть, да поскорее, думалось мне, на память накручивая весь диалог.

"Клин клином выбивают",- напоследок сказала она, но её слова пролетели мимо ушей. Хорошо хоть моя камера хранения (голова) всё собирает и воспроизведёт потом.

Как только она с нами попрощалась, нас с Александром как ветром сдуло с камня. Мы мчались в лагерь. Быстренько привязали рюкзаки, поддули дутики и в дорогу.

Плыли по яркому солнцу. Иногда попадали под расчёску, когда прижимались к берегу близко.

Семён, сын Маринин, на ходу умудрился схватить веточку с черёмухой, но оставил на ветке вязаную кофту, которая закрывала ему плечи.

Решили на полуострове полакомиться черёмухой. Тут же чуть не наступили на убитую гадюку. Правда, никто не сказал, что так ей и надо, даже выразили своё сожаление. Насколь оно чистосердечно - решит время. Всё в готовом виде прилетит тогда, когда уже и не помнишь.

Походили, покушали черёмуху и в путь, рядом стожок.

Хорошее место. Залив позволил въехать как в бухту. Стаи мальков. Местный инкубатор, не иначе.

Подняли катамараны на берег. Рюкзаки поставили к берёзам. Сорок минут дали на освоение места. Мы не стали ставить палатки, а пошли на стожок. Так называется гора, где растёт карликовый кедр. Сфотографировались на память об этом красивом месте. Солнце светило ярко, был ещё очень ранний вечер.

Мы начали выбирать для палаток место. Тут откуда-то налетела туча. И сразу же начала нас хлестать. Дождь лил как из ведра. Видно многое хотел нам сказать.

Минут через сорок стали замерзать от усиленного душа. Кто не хотел дрожать и ляскать зубами, побежал искать дрова.

Так образовали костёр на поляне около берёз. И начались около него пляски, так как уже и град бил по ушам и затылкам.

Берёзы укрывали, но нам всё равно доставалось. Стихия бушевала. Видно много накопилось, и мы ещё можно сказать не успели приехать.

Наступил перерыв. И всё как на войне. Пора варить, что зря огню гореть. Кукурузную кашу решили готовить.

Каша варилась как в сказке, всё прибывает и прибывает. Другой задействовали котелок. А она всё разбухает, мы добавляем воды, ей опять воды не хватает.