Наследие

Джек выступил в защиту. Его сильные эмоции затопили мое тело. Он был готов брать вину на себя.

— Я взял машину, — заявил Джек. Джек был одного роста с отцом, 187 см, и Грегори уже не мог подавить его так.

Я сжала голову от боли. Еще удар по телу. Дастин стоял рядом со мной, тревога била по боли. В этот раз словно издалека. Я видела ее, но не могла ухватиться.

— Он врет, — сказал Киллиан, подходя к моему отцу. Киллиан напоминал мифическое существо. Он словно все знал, но я не понимала, как. Потом я поняла, что дело было не в даре, а в том, что он хорошо нас всех знал.

Отец схватил Джека за воротник футболки.

— Скажи, Джек, ты врешь мне?

— Нет, — сухо ответил Джек. Грегори отпустил его футболку и отошел.

Я упала на колени. Гнев отца взорвался на кусочки, голова кипела как вулкан.

Мама вскочила со стула.

— Аманда! — завопила Ребекка, подбегая. Я скривилась от боли в голове. — Аманда, что такое? — скулила мама, схватив меня за руку.

Дастин опустился рядом. Я не могла впиться в его эмоции. Я медленно теряла контроль над всем. Я опустила барьер между мыслями и Дастином. Он медленно проник в мой разум. Мне было все равно, я думала лишь об ужасной боли в голове.

— Тревор, — продолжил Киллиан. — Расскажи, что случилось, — я ощущала смятение Джека, он боялся, что Тревор предаст нас.

Тревор сунул руки в карманы.

— Джек все сказал, пап, — ответил Тревор. — Джек взял джип, забрал Аманду из дома подруги после охоты.

Гнев отца стал разочарованием. Он уловил нашу ложь, и наказана буду я.

— Джек не стал бы на двух машинах забирать Аманду и охотиться, — сказал Грегори. — Знаю, ты не был на джипе, Джек, так что говори правду, — Джек повернулся ко мне. В моих глазах были слезы. Я кивнула ему сквозь боль в голове.

— Аманда была на джипе, — спокойно сказал Джек. — Она поехала за нами на охоту.

Отец расхаживал по кухне. Киллиан недовольно качал головой. Я должна была защищать себя, подавить боль. Я не отступлю теперь, после всего, что было ночью.

Я медленно встала с помощью матери и Дастина. Отец повернулся ко мне. Я пыталась подавить его эмоции, терзающие мой разум.

— Аманда, — тихо сказал Грегори, — зачем ты так сделала?

— Потому что, — я пыталась сдержать его эмоции, — я тоже Челси.

Отец подошел ближе.

— Сколько раз говорить, что это опасно для тебя? — мама сжала мою талию.

Киллиан посмотрел на Джека.

— Она ранила или убила одного из них? — Джек повернулся к Дастину, тот кивнул. Киллиан помрачнел, как и мой отец, но я не знала, почему.

Я не хотела терпеть допрос. Я думала, что готова к эмоциям отца, но нет. Я не знала, выстою ли хоть когда — то.

Я сжала голову.

— Я не могу быть здесь, — я скривилась, слезы лились по щекам. Я вышла из комнаты.

Голос Киллиана я слышала последним:

— Ты дашь ей уйти, Грегори?

В комнате я упала на кровать, волосы разметались. Эмпатия была проклятием. Она никогда не была для меня даром. Хуже было в конце дня. Я ощущала себя одинокой и холодной, в конце оставалась только я. Каждый день эмоции были не только моими, но они не делали меня общительнее, я не становилась живее с ними, я даже свои чувства удержать не могла, и другие словно дополняли меня. И это одиночество задерживалось, и я не могла одолеть его.

Две вещи держали меня в семье. Обещание Дастину, данное в девять. Мы пообещали, что не оставим друг друга, что бы ни случилось, и я сдержу его, пока могу. И то, что сбежать было просто. Парни помогали остаться в этой жизни без депрессии, хоть я говорила себе, что всегда была слабой и бесполезной. Мне было плохо, я день терпела из — за парней. Я хотела полагаться на себя, но не могла. Я словно не доверяла себе, знала, что на глубине что — то не так, и я не должна делать это.

Глаза снова слезились, горячие слезы полились по щекам. Я хотела быть частью чего — то большого, наследие было единственным шансом. Но меня теперь не выпустят из дома. Из — за дара, что не только сделал жизнь адом, но и темницей, что душила меня. Не только из — за боли, но и из — за последствий, что видели родители. Они заточили меня, но не только из — за силы, а потому, что я была первой дочерью в семье.

Я ощущала, как Дастин ищет еще в голове.

«Вы с Джеком получили, что хотели. Я даже все показала. Доволен?» — я не хотела читать его эмоции. Я не хотела читать ничьи эмоции. Я сжала подушку и прижала к лицу. Я ненавидела это. Ненавидела все, что происходило. Я хотела быть частью семьи, но не могла, и это убивало меня. Я засыпала. Когда моя жизнь стала мыльной оперой? О, да, когда я родилась.

Мы нужны были миру для защиты. Люди не знали, что были в опасности, но для того тут были мы. Винтеры и Челси должны были все спасать, но я ощущала, что никого не смогу спасти.

Глава 3

— Руки выше, — приказал отец Джеку, что бился с Дастином. На тренировках во дворе нельзя было бить по лицу и призывать пистолеты и ножи. Все остальное было позволено. Я смотрела из окна кухни, пока мыла тарелки. С дерева уже не висела веревка для белья. Во дворе не осталось деревьев. Когда Джек получил силы, он смог призвать деньги, чтобы купить стиральную машину и сушилку. Но внешне мы должны были жить в скромном доме в Нью — Джерси. Тревор стрелял по банкам на железной ограде. Киллиан заставил его надеть на пистолет глушитель, чтобы соседи не вызвали копов.

Дастин ударил рукой по животу Джека. Я ощутила боль Джека от удара. Брат выпрямился и схватил Дастина за руку. Он завел ее за спину, остановив его. Киллиан и Грегори стояли рядом с сыновьями и давали советы, когда это требовалось.

— Дастин, выбирайся, — грубо приказал Киллиан. — Давай, Дастин. Ты умеешь.

Киллиан с отвращением смотрел, как сын проигрывает Джеку. Досчитав до трех, Грегори разнял Джека и Дастина. Бой между ними не был честным. У одного всегда было преимущество. Джек мог призывать оружие, но Дастин мог использовать лишь тело. Если бы Дастин хотел, он мог читать разум Джека и понимать, как он двинется дальше, но порой Джек думал о другом, чтобы запутать Дастина. Потому Джек чаще всего побеждал Дастина. Киллиан не был рад проигрышам сына. Он хотел, чтобы Дастин бился лучше всех. Грегори был лидером семей Челси и Винтер. Джека растили побеждать. Из всех детей он был лучшим, таким и останется, но Киллиан не мог это принять.

— Все хорошо, Дастин, — сказал Грегори. — В другой раз сбрось Джека с себя или вытяни руку. Это сработает.

Дастин серьезно кивнул, глядя на землю. Он читал разум отца, судя по его взгляду. Казалось, он смотрел в пространство, его глаза были печальными, и это разбивало мою душу.

Я посмотрела на Тревора, он идеально сбил пять банок с ограды. Хоть Тревор порой раздражал, он был опасен в бою. Даже Джек не стрелял так, как он. Мы знали. Потому что никто не мог оторвать его от оружия в детстве. Отец и Киллиан ловили его играющим с пистолетами, но они не были так строги с ним, как со всеми. Они знали, наверное, что он будет отличным бойцом.