Наследницы

— Расследование пришло к выводу, что пожар начался в результате несчастного случая.

— Да, так и будет считаться, пока я не предъявлю пленку, доказывающую, что поджог организован вами. — Кейт перевела дыхание. — Я предлагаю вам соглашение с одним условием: используйте оставшиеся два месяца для честных дел, если вы придете к концу года с лучшими, чем у меня, результатами, тогда и пленка, и все остальное достается вам. Но и не пытайтесь обманывать.

Два коротких месяца! У Доминик внутри все переворачивалось.

— Вы можете устраивать сколько угодно аукционов — но без обманов и хитростей.

— Согласна! — Доминик не колебалась. Она что-нибудь придумает, она может рассчитывать на поддержку людей, которые пользовались ее благосклонностью, она будет иметь дело с теми, кто захочет ее в обмен на то, что хочет она, она пустит в ход все свои связи, выпросит, одолжит или украдет — только чтобы продолжать заниматься аукционами! Один большой аукцион — и дело выровняется… ей придется работать со скоростью света. Но наберет ли она столько предметов для больших аукционов?

Но разве не у нее служащие лучше, чем во всех других аукционных домах? Разве у нее самой нет той же выучки еще со времен, когда сама она работала помощницей в «Деспардс»? Это может выручить ее… Во всяком случае, стоит попробовать.

Кейт почти воочию видела, какой расчетливый, холодный, компьютерный мозг включился в работу. , — Ну, что же решаете? — спросила Кейт.

Доминик посмотрела в ее лицо, такое изменившееся и похорошевшее, в глубокие сияющие глаза, взглянула на летящее платье.

— А вы изменились, — заметила она наконец.

— Надеюсь.

— И кое-чему научились.

— К счастью, не у вас. Теперь ваша очередь показать, что вы можете измениться, причем за вами будут наблюдать.

— Не существует того, что я не могла бы сделать, если приложу к этому усилия, — мягко сказала Доминик.

— Начнем с того, что я служу доказательством обратного, — улыбнулась Кейт.

Доминик подошла к дверям, которые Кейт открыла перед нею.

— Моего последнего слова вы еще не слышали. — Она проскользнула мимо Кейт и направилась к выходу, высоко вскинув голову, платье ее шуршало по ковру, и вот уже последняя вспышка переливающегося алого платья — и прекрасное видение исчезло.

Кейт перевела дух.

— Ну как?

Обернувшись, она увидела рядом с собой Блэза.

— Я хорошо провела разговор.

— Сказала про запись?

— Она знает, что запись у нас и каким образом мы ее получили.

— А ваше соглашение?

— Она согласилась.

— Это означает, что борьба продолжается.

— Но честная, в противном случае…

— Ты сказала, что за ней будут наблюдать?

— Да.

— Значит, она будет Предельно осторожна.

— Я знаю и тоже буду осторожна.

Но Блэз не улыбнулся в ответ.

— Доминик будет грозить опасностью, пока живет на свете.

— Я не захожу так далеко, когда строю планы.

Это заставило Блэза улыбнуться, чего она и добивалась.

— Я думал о том, чтобы… уехать с тобой вместе куда-нибудь далеко.

Радость Кейт стала еще заметнее.

— Правда? Куда?

— Я ничего не скажу тебе заранее.

— Когда я с тобой, мне все равно, где я нахожусь.

Их глаза встретились.

— Чертов гипс, — сказал Блэз таким тоном, что у Кейт перехватило дыхание. — Я не могу даже потанцевать с тобой.

— Я могу, — послышалось за их спинами.

Обернувшись, они увидели Лэрри Коула.

— Разрешите мне еще раз предложить себя в качестве замены?

Кейт рассмеялась. Теперь ей было известно, какую роль он играл по поручению Блэза.

— Я не возражаю, — покорно сказал Блэз. — Я, по крайней мере, смогу наблюдать за вами.

— Мне думается, мы не сможем так часто видеться в будущем, — поддразнила Лэрри Кейт, когда они начали танцевать.

— Наоборот. Мистер Чандлер распорядился, чтобы я не спускал с вас глаз, — с восхищением в голосе сказал Лэрри.

Кейт взглянула туда, где сидел Блэз; вытянув перед собою загипсованную ногу, он не сводил с нее взгляда.

Лэрри печально вздохнул:

— Как я, понимаю, у меня нет никаких шансов. Это из-за него мне не удалось прийти к финишу первым?

— Да.

— Значит, не повезло.

— Ox, я не знаю, — серьезно ответила Кейт, — но мы все же будем поддерживать какие-то отношения.

Сидя рядом с Блэзом, Шарлотта заметила:

— Как она хороша.

— Вы должны гордиться своей ученицей.

— Я и горжусь ею, и испытываю к ней нежность.

Кейт очень изменилась из-за вас.

— Да, я вижу, — не стал возражать Блэз.

— Как бы мне только хотелось, чтобы Ролло был здесь и видел все это, — сказала Шарлотта с грустной улыбкой.

— Как его дела?

— Все так же. Мы собираемся навестить его завтра.

Боюсь, Кейт чувствует себя виноватой, хотя я и убеждала ее, что никакой необходимости в ее визитах не было.

Ролло никогда не узнает, была она у него или нет.

— Они были так дружны, — сдержанно заметил Блэз.

— Были… Я знаю, звучит ужасно, но для Кейт было благом оказаться без Ролло. Она уже начала отдаляться от него, когда, не по его и не по ее вине, он был насильственно удален с главной позиции в ее жизни. — Она посмотрела на Блэза. — Вы заняли его место.

— Я и хочу быть главным в ее жизни, — тихо признался Блэз. — Она для меня важнее всех.

— То, что Кейт забыла про Ролло — пусть на несколько дней, — доказывает, что так и есть, — шутливо объяснила Шарлотта. — И уже довольно давно.

— Она неплохо это скрывала для человека, у которого все эмоции так очевидны.

— Она получила горький урок, увы, от своего отца.

— Возможно, это лучший способ научиться чему-нибудь, — задумчиво сказал Блэз. — Палочные уроки.

— Вы хотите сказать, что прошли ту же науку?

Он рассмеялся.

— А вы догадливы, Шарлотта Вейл. Думаю, вы отлично поладили бы с моей бабкой.

— Да мы уже поладили.

— Рад это слышать, — искренне сказал Блэз. Ему нравилась Шарлотта. Кроме того, он знал теперь, сколько она сделала для Кейт, и испытывал к ней и благодарность, и уважение. Она будет незаменима, когда, если это вообще произойдет, нужно будет справляться с яростью заброшенного Ролло Беллами. Да, думал Блэз, один Бог знает, что ждет нас впереди. Ему самому тоже нужно время, чтобы усилить и углубить свою власть над Кейт.