Наследницы

— Если получится, то аукцион в Кортланд Парке можно будет сравнить с гонконгским аукционом Доминик.

Зазвонил телефон. Кейт, извинившись, взяла трубку.

— Это звонит мистер Чивли, мисс Деспард.

— Соедините меня, — нетерпеливо сказала Кейт. — Николас?

— Вы разрешили позвонить, и я непременно давно бы сделал это, но мне пришлось уехать из города. Я вернулся лишь сегодня утром и спешу наверстать упущенное.

— Считайте, что наверстали. — Какая-то нотка в голосе Кейт заставила Блэза бросить на нее взгляд.

— Мы можем уговориться на сегодняшний вечер?

— Конечно.

— Я заеду за вами в половине восьмого.

— Я буду готова.

Николас Чивли не мог поверить своей удаче. Его тактика — заставить ее поскучать — сработала.

— У вас есть какой-нибудь излюбленный ресторан?

— Я целиком полагаюсь на вас.

— Я запомню это.

«Не сомневаюсь, что запомнишь», — подумала Кейт.

Она намеренно тщательно подбирала слова, присутствие Блэза Чандлера вдохновило ее на эту невинную импровизацию.

Положив трубку, Кейт извинилась, не переставая удивляться самой себе. Никогда в жизни ей еще не приходилось использовать одного мужчину в игре против другого. «Возьми себя в руки, Кейт Деспард, пока не опозорилась, — сказала она себе строго. — Этого человека тебе не одурачить».

— Как поживает Герцогиня? — спросила она как можно любезнее.

— Во все встревает и жалуется, если не все выходит по ее воле.

Кейт засмеялась.

— Она замечательная женщина. Я ее полюбила.

— Я готов биться об заклад, что вы уже создали общество взаимного обожания. — Голос его звучал сухо, но по какой-то нотке Кейт вдруг догадалась: он вполне осознает, что делает его бабка — при каждой возможности сводит его с Кейт. Забрать Ремингтона, несомненно, мог бы любой из служащих Корпорации, но старая дама послала за ним своего внука.

«Он любит ее, — подумала Кейт, — и потому слушается».

В дверь постучали. Это принесли картину, уже в специальной упаковке для перевозки.

— Хотите взглянуть на нее? — спросила Кейт;

— Не стоит. Я доверяю вашему мнению. — И вдруг Блэз резко спросил:

— Что моя сестра сказала, когда принесла вам картину?

— Что это фамильная собственность, но что она хотела бы продать ее анонимно.

— Могу себе представить. Сколько она хотела, получить?

— Я сказала ей, что картина стоит четверть миллиона фунтов.

Он удивленно поднял брови.

— Высокое искусство, помните? — сказала она с иронией, возвращаясь к их последнему разговору.

— Давайте не будем начинать все сначала, — оборвал ее Блэз.

— К счастью, я узнала картину. Но если бы я не побывала в Колорадо…

— Вы бы заработали комиссионные, только и всего.

— Если бы я не видела картину раньше, я бы продала ее — и чертовски быстро!

Блэз внимательно изучал ее.

— Но вы не жалеете, что дело повернулось таким образом?

— Нет, нисколько. Ремингтоны еще будут, но Агата Чандлер одна.

— Хвала Господу, — сказал Блэз, и Кейт рассмеялась.

— Не придирайтесь, — упрекнула его Кейт. — Вы же не хотели бы, чтобы она была другой. Я бы, по крайней мере, не хотела.

Его темные, как смоль, глаза опять блеснули.

— Да… Я, пожалуй, тоже.

«Но что ты стала другой, я рад», — подумал Блэз.

Кейт осталась все той же острой на язык амазонкой, какую он увидел в тот вечер в лавчонке на Кингс-роуд, но в ней появилось достоинство. В ней появились лоск, изысканность, которые дает только уверенность в себе. «Да, — продолжал размышлять Блэз, — она уже не так рвется в драку и к тому же может привлечь мужчину такого калибра, как Николас Чивли». Блэза задела легкость их телефонного разговора. «Это не для Кейт Деспард, — оскорбление подумал он. — Не ее стиль». И вдруг, как будто кто-то нажал нужную кнопку, его озарило: это было бы вполне в стиле Доминик.

Кейт показалось, что он сердит на нее. Боже, пронеслось у нее в мыслях, что за перемены настроения… Она тоже начала злиться. Блэз очнулся.

— Неудивительно, что вы так сошлись с моей бабкой, — смеясь, сказал Блэз. — Она тоже всегда говорит без обиняков.

Кейт чуть не вздрогнула. Он сравнил ее со своей бабкой — это самый высокий комплимент!

— Передайте ей от меня огромный привет, — с чувством сказала она.

— Бабушка предпочла бы увидеть вас лично.

— Ах, если бы я могла…

— В любое время, когда захотите, — он помолчал. — Мне также ведено сказать вам, что Джед посылает привет.

— Как мило с его стороны. От меня ответные приветы.

— Вы произвели там фурор, — заметил Блэз. — Как правило, Джед сторонится представительниц противоположного пола…

Кейт взвилась ракетою.

— Вы считаете, он не причислил меня к ним?

«А, — подумал Блэз, — значит, стопроцентной уверенности в себе у тебя, милочка, нет? И все-таки быстро же ты учишься», — думал Блэз, не понимая, радует это его или огорчает. Рассердившись на себя за эти мысли, он поднялся и взял картину.

— Я прослежу, чтобы она благополучно вернулась на место, — сказал он сдержанно.

— Вы мне напомнили… существует ли на ранчо какая-нибудь система сигнализации? Если нет, очень страшно оставлять Герцогиню так, окруженную всеми этими сокровищами…

— На ранчо полно людей, которые, не задумываясь, умрут за нее, — ответил Блэз и обернулся к ней. — Но как только вы сказали мне, насколько ценны все эти картины, я тут же поставил сигнализацию. Фотоэлектрический барьер — если его кто-нибудь пересечет, включится свет, сирена, а на участке у местного шерифа раздастся сигнал. На всех окнах и дверях новые замки, а ночью мы спускаем с цепи полдюжины ротвейлеров. Имейте это в виду, если во время ваших будущих визитов захотите прогуляться ночью.

К его изумлению, Кейт залилась краской. Какого черта?.. «Боже, так вот почему Джед передавал ей такие нежные приветы! Она наверняка прогуливалась ночью и, возможно, вместе с Джедом… Кейт Деспард и Джед! — подумал Блэз с раздражением. — Боже, любовь не только слепа, а еще и глуха, и нема!» Блэз стал торопливо прощаться и вышел, твердо решив отказаться от бабкиных поручений — пусть в будущем их выполняет кто-нибудь другой, во всяком случае, те, что связаны с Кейт Деспард.

Кейт спрятала лицо в горячих ладонях. Она прочитала в его взгляде сначала удивление, затем… неодобрение? И она догадалась… Блэз решил, что она ходила на ночное свидание к Джеду. Джед! Ей хотелось засмеяться, но на глазах выступили слезы. «Это к тебе, болван, к тебе ходила я! Все дело в тебе!»

— Почему ты не сказал мне, — без всяких вступлений начала Доминик, — что у твоей бабушки великолепная коллекция американского искусства?

Блэз взглянул на жену.

— С каких пор моя бабушка стала темой наших с тобой разговоров?

Доминик положила нож и вилку.

— Я говорю о коллекции, продажа которой могла бы принести удачу нью-йоркскому филиалу «Деспардс».

Если бы ее продавала я, разумеется — Моя бабка не собирается расставаться со своей коллекцией. Кстати, а откуда тебе известно о коллекции?