Наследник

Инстинкт вел Хонор, когда она выехала из подземного гаража и направилась на скоростную автостраду. Конн направился на ипподром. Она знала это интуитивно. На его месте бы она поехала именно туда. Он не из тех, кто будет сидеть и дуться в своем номере отеля.

Какой дурой она была сегодня утром. Она стольким рисковала ради какой-то малости. Конн был прав. Это она играла в словесные игры, ища заверений, когда все это время подсознательно знала, что он отдает ей все, что может дать женщине.

Она найдет его и скажет, что этого достаточно, более чем достаточно. Она любит его, и то, что он испытывает к ней, очень близко к ее чувству. Какое это имеет значение, если он не может или не хочет подыскать этому правильное название?

Если бы она только не потеряла голову этим утром и не позволила эмоциям править своим языком. Хонор жестоко укоряла себя за то, как она обошлась с предложением Конна пожениться.

«Только это на самом деле не было предложением», — напомнила она себе с горестным вздохом. Возможно, если бы он на самом деле спросил у нее, как положено, вместо того чтобы самонадеянно решить, что она хочет выйти за него замуж, и как можно скорее, она не вышла бы из себя и не потеряла бы голову.

Жизнь с Конном не будет протекать без осложнений. Этот мужчина сделан из железа, он окружил себя почти непроницаемыми эмоциональными барьерами.

Но эти барьеры не совсем непроницаемы, ей это нужно иметь в виду. Потребуется работа, чтобы заставить его доверять ей настолько, чтобы он мог сделать их немного пониже, возможно, годы работы. Хонор говорила себе, что она горит желанием попытаться добиться его полного, безоговорочного доверия. У нее нет выбора, потому что она его любит.

Хонор оставила автомобиль на парковке и направилась к конюшням, махнув пропуском гостя, который заказал для нее Конн. Затем Хонор свернула к стойлу Наследника. Слегка сощурившись, когда она входила с яркого света в прохладный полумрак, она огляделась вокруг и увидела коня, выглядывающего из стойла. Конна нигде не было видно. Она медленно подошла к Наследнику, размышляя, не ошиблась ли она в своей догадке, куда отправился Конн.

— Привет, Наследник, — ласково проворковала она. — Ты его видел?

Конь, по обыкновению, ткнулся ей мордой в плечо, требуя внимания. Хонор гладила его некоторое время, обыскивая взглядом темное помещение длинной конюшни. Ей потребовалось некоторое время, прежде чем она поняла, что Конн наблюдает за ней со скамейки в дальнем конце здания.

Он не пошевелился, когда она смотрела на него, но пожирал взглядом ее, стоящую здесь в джинсах и ярком коралловом свитере, которые она натянула на себя в спешке. Хонор вдруг обнаружила, что речь, которая так умно сложилась в ее голове, куда-то подевалась и теперь она просто не знает, с чего начать.

Она медленно опустила руку и, оставив Наследника, направилась к Конну.

Он встал ей навстречу, его худое и крепкое тело вырисовывалось под обтягивающими джинсами и белой рубашкой с длинными рукавами.

Он дал ей подойти, не двигаясь, пока она шла к нему. Был момент, когда Хонор испугалась, что она приняла неверное решение, что риск слишком велик. Ей показалось, что за те несколько секунд, когда хищник в нем одержал верх, у нее нет шансов победить его. Тут она оказалась достаточно близко, чтобы прочесть его взгляд, и в эту минуту уже ничто не могло удержать ее, и она бросилась в его объятия. Его руки сжали ее с успокаивающей настойчивостью.

— Прости меня, Кони, — прошептала она, задыхаясь. — Я не хотела давить на тебя сегодня утром. Конечно, я выйду за тебя, если ты все еще этого хочешь. Мы созданы друг для друга. Не знаю, почему я в этом сомневалась. Я знаю, ты отдашь мне все, что можешь. Я понимаю, ты не стал вы говорить об обязательствах, если бы не относился к этому серьезно. Чего еще я могу хотеть?

Он с силой погладил ее по спине.

— A как насчет доверия? — Голос его был хриплым от едва контролируемых эмоций.

Она подняла голову от его плеча, глаза ее расширились

— Ты же доверяешь мне, разве нет?

— Думаю, что да, Хонор, — простонал он, снова прижимая ее голову к своей рубашке. Его пальцы запутались и ее волосах.

— Я был чертовски уверен, что доверял тебе больше, чем кому бы то ни было, и дольше, чем я могу вспомнить. Но, в конечном счете, догадываюсь, я не доверял тебе полностью.

Ее охватила паника.

— Но почему? Что такого я сделала, что заставило тебя думать, что я тебя предам? Я думала, все совершенно ясно между нами. Я люблю тебя, Конн.

— В это-то я и не хотел верить. Я не верил, что ты отдаешь отчет своим словам, потому что ты говоришь о чувстве, в существование которого я никогда не верил. Я выбежал из твоей квартиры сегодня утром, думая, что ты просто пытаешься заставить меня сказать слова, которые ты хочешь услышать, и что ты хочешь их услышать, потому они дают тебе некоторую уверенность в том, что ты имеешь надо мною власть.

— Нет…. — начала она отчаянно, но он ласково закрыл ей рот ладонью.

— Даже хотя я был в ярости, должен признать, ты имела право знать, что я вовсе не собираюсь доминировать в наших отношениях.

— Я пыталась, но не потому что хотела контролировать тебя, — объясняла она в отчаянии.

— Понимаю, — согласился он хрипло, сцепив пальцы у основания ее шеи и наклоняясь, пока не коснулся свои лбом ее лба. — Теперь я понимаю. Я не доверял тебе до такой степени, что не вполне верил твоим чувствам. Я старался делать вид, что чувствую к тебе то же, что ты должна чувствовать к тебе. Ты либо обманываешься или драматизируешь, либо стараешься вбить клин в наши отношения. Я не верил, что ты просто влюбилась в меня.

Хонор услышала в нем болезненную грусть и обхватила руками его талию.

— А теперь? — прошептала она робко, ее глаза заблестели от непролитых слез.

— Я верю тебе, милая. Действительно, верю.

Он приподнял ее подбородок большими пальцами для быстрого и страстного поцелуя, который передавал всю полноту его чувств. Когда он оторвался от ее губ, хрипло продолжил:

— Я хочу все, что ты можешь мне дать, включая то, что ты называешь любовью. Я до сих пор не вполне уверен, что ты имеешь в виду под этим, но я этого хочу.

— Это твое. Кони. Всегда будет твоим.

Он кивнул:

— Я отдам тебе все, что смогу, взамен, милая моя.

— Знаю.

— Я еще не уверен, что это включает. Это тебя задевает? Терпеть не могу делать тебе больно.

— Нет, — отрицала она. — Ты не сделаешь мне больно, если ты отдашься мне целиком. И я знаю, что ты так и сделаешь. С тобой по-другому не будет.

Он медленно выдохнул, словно огромная тяжесть свалилась с него. Затем Конн прижал ее крепче и молча долго держал, прежде чем заговорить снова: