Наследство мага

— Держи меня за руку с корзиной, иначе портал тебя отбросит!

Но Шарби держался крепко, и с ним не произошло ничего плохого: ни здесь, ни наверху. Охранник у входа никак не реагировал на них, будто никто и не проходил мимо.

Как оказалось, они пришли к самому обеду. Обедали они все вместе, в специальной большой комнате. Свева посадила его рядом с собой и командовала, какими незнакомыми предметами и как надо пользоваться для еды.

— А Шарби — понятливый, — похвалила его Свева после того как он без единого замечания съел пирожное.

— И города уже так не боится, — добавила Менса.

— Вы были в городе? — недовольным голосом спросил Мастер-Лорд.

— Ну, да. Ходили еды купить на ужин.

— Ладно. Один раз — ничего, правильно, чуть-чуть посмотрел на нормальную жизнь в городе. Но больше ни в коем случае! И не болтать о нем! Понятно?

— Понятно, — растерянно ответила Менса. — Но я думала, что он будет жить с нами и чем-то помогать тебе…

— Да, со временем. Мне надо, чтобы Шарби немного отдохнул и немного привык к моему дому. А потом я отвезу его в другой город, где его обучат тому, что мне нужно. После обучения он вернется сюда и будет жить здесь, я сделаю для него новую комнату.

— А разве его нельзя обучить здесь? Там всяко жить будет хуже, чем у тебя. Ты же сделал все получше, чем у иного Великого Лорда!

— Тем охотнее он вернется назад, — равнодушно ответил Мастер-Лорд.

— А сейчас где он будет спать? — вмешалась Свева.

— Балора поставит походную кровать в холл.

— Кровать неудобная… Может, лучше он будет спать рядом со мной?

— Или со мной, — встряла Балора.

— Пусть сам решает, — предложила Менса.

По губам волшебника в первый раз скользнуло какое-то подобие улыбки.

— А вы не понимаете, что он сейчас не может ничего решить? Всю его недолгую жизнь им руководила чужая воля, где же он возьмет свою? Зато учится он очень хорошо, недаром, Свева, ты это заметила. Вот пусть он и учится, пока это легко получается. Во время учебы он, заодно, научится и собой распоряжаться.

— А чему ты хочешь его обучить? И почему это нельзя сделать здесь?

— Это — тайна. Не будем больше говорить об этом.

— Но, все же, может ему лучше спать со мной?

— Или со мной?

— Балора, Балора, не думаю, что ему сейчас нужно то, что ты можешь предложить. Потом, когда он будет решать все сам, сами и решите. Значит, так: сегодня, в самом деле, пусть спит на кровати Свевы, а с завтрашнего дня — только на своей. Балора, завтра к ночи не забудь поставить. У меня дела в башне, к ужину приду. Все! Ни к какой работе по дому Шарби не привлекать, пусть не делает вообще ничего.

Мастер-Лорд встал из-за стола и быстро вышел.

Свева хихикнула.

— А ведь сегодня — моя очередь с Мастер-Лордом ночевать. С кем поменяться и на что?

— Устроим аукцион сегодня вечером, — мурлыкнула Менса, — кто лучшие обслуживание тебе предложит — та и победительница.

Свева опять хихикнула.

— Ну, вот — сказала Балора, обращаясь к мальчику, — сейчас мы уберем посуду, а ты будешь нас развлекать. Расскажи нам что-нибудь!

— Какую-нибудь сказку? Я знаю их много!

— Нет, сказки нам не интересны. Лучше, ты нам расскажешь о своей жизни, а мы тебе о городах, Великих Лордах и магических орденах. То есть, о твоей новой жизни. Мастер-Лорд меня об этом попросил.

Что мог рассказать Шарби? О надсмотрщиках, равнодушных, нервных и злых, о хозяевах, либо злых, либо отсутствующих, о прополке сорняков, перебирании круп, кормежке цыплят. Вот и все. А сам он услышал столько нового… Особенно, когда Балора отвела его в свою комнату, усадила себе на колени и рассказывала, рассказывала, рассказывала, поглаживая его, при этом, то по голове, то по плечам, то по бедрам…

Когда-то в Королевстве Дагнар вспыхнул мятеж: король умер, не оставив прямого наследника. Два двоюродных брата вооружили войска и готовились к битве за столицу и престол. Но, в ночь накануне битвы, в шатер одного из них пришел оракул и сказал: «В бою завтра ты встретишь только смерть. Твое королевство лежит не здесь, а за горами». Сказав это, оракул упал и умер — от старости. Принц Воронион не посмел ослушаться, послал гонца к брату, признавая его законным королем, и пошел со своими сторонниками в горы. Тяжело им пришлось на перевалах, но когда они перебрались на ту сторону, их ожидала награда: теплые плодородные земли населенные примитивными народами. Они легко обратили туземцев в рабство, а из Дагнара пошли переселенцы; король Калдуин не препятствовал им и даже признал брата королем, равным себе.

Много всего произошло с тех пор в Королевстве Воронион: нападения варваров, восстания рабов, войны магических орденов, войны с соседями. Только с Дагнаром войн никогда не было. Помощи оттуда не было тоже, но, иногда, прочный и надежный мир с соседом бывает лучше иной помощи. Множество людей погибло во время последней войны орденов, сто пятьдесят лет назад. Волшебники посчитали, что именно они должны править королевством, все, кроме Ордена Пепельной Луны, который всегда был на стороне короля. Сталь королевских воинов и заклинания Ордена сломили магов, оставив лишь руины на месте их резиденций, а белые башни победившего ордена стали одним из столпов королевской мощи.

Но кроме бед, было и много хорошего. Выросли величественные города: Транор, столица королевства, Каргер, крупнейший морской и речной порт, Варар, стоящий посреди плодороднейшей равнины, и Брайнар, город на реке, где в башне волшебников поселился мальчик Шарби. Полководцы короля Ворониона стали Великими Лордами, которым принадлежали огромные земли с деревнями и даже небольшие города. Да и простые люди стали владельцами собственной земли и обрабатывали ее, кто — сами, а кто — с помощью рабов. Рабочих рук поначалу сильно не хватало, и Великие Лорды устраивали набеги на соседей, а также поощряли рождение новых рабов. Но, теперь, и это стало ненужным. Королевство переживало свой расцвет.

Шарби слушал — и не уставал слушать. Это было лучше всяких сказок, будь то о хитрых рабах или благородных разбойниках. Это было чистой правдой — историей, записанной в книгах. Но, все равно, усталость подкралась незаметно. Сон сморил его слишком рано; он безмятежно уснул в огромной постели Свевы и не проснулся, когда она легла.

Он проснулся от того, что Свева встала. Пока он протирал глаза и пытался понять, где он и что с ним происходит, она успела одеться, если фартук можно назвать одеждой. Шарби никогда раньше не видел таких одежд. Да, иногда надсмотрщики находили удовольствие в том, чтобы заставить рабынь ходить совсем голыми, но хозяева обычно ругались в таких случаях. А вот ходить так — одновременно и одетым, и голым — это было непонятно, особенно по сравнению с тем, что сам он ходил полностью одетый. Но он решил не обращать на это внимания: может, когда-нибудь и разберется.

В этот день разговаривать ему не хотелось. Он ходил из комнаты в комнату, рассматривал узоры на коврах, глядел на светящиеся потолки, рассматривал ручки и украшения на мебели. Балора поставила ему кровать в холле и он часто ложился на нее, отдохнуть от надоевших ботинок. Менса, собравшаяся в город, спросила, нужны ли ему какие-нибудь игрушки. Шарби знал слово «играть», но оно имело для него четко определенный негативный смысл: надсмотрщики нередко брали «поиграть» на ночь рабыню, которая возвращалась изможденная, больная, нередко — в крови. А, иногда, и вовсе не возвращалась. Он не знал что делать с купленными Менсой оловянными рыцарями и просто разглядывал их, любуясь как аккуратно были нанесены рисунки на щиты и гербы на шлемы.