Наследство

По отношению к духам, моя позиция совпадает с мнением Джеральда Бомонта. Мы откликаемся на места, а духи появляются из наших откликов. И мы откликаемся на любое место, которое когда-то было обитаемым, иначе, чем на места, которые всегда были местностью дикой. Последние мы считаем пустыми, потому что они не обладают человеческой историей, а только человеческая история, следы пребывания людей, похожих на нас, это то, к чему мы особенно чувствительны. Несмотря на американского протагониста (который разделяет немало от моего собственного культуршока: я вернулся в Оксфорд после двух лет, проведенных в Лос-Анджелесе), это очень английская история о духах. Она сознательно вторит эхом старейшине английских писателей историй о привидениях М. Р. Джеймсу, хотя Джеймс - человек Кембриджа, и поэтому, конечно, никогда не написал бы об Оксфорде.

Почти каждый квадратный метр Англии резонирует с жизнями прошлого, однако наиболее причудливое место, посещаемое духами, я повстречал в маленьком каньоне Уолпут, в засушливых лесах вблизи Флагстаффа в Аризоне. Здесь, в нескольких милях от обсерватории, где Лоуэлл верил, что увидел следы обитания на диске далекого Марса (духи его воображения с тех пор не оставляют писателей НФ), расположены останки индейских поселений, вырубленных в выступах эродированных мягких пород на крутых откосах скал. Это тихое, мирное место. Его жители были охотниками-собирателями, и им не надо было тяжко работать, чтобы добыть еду. Подумайте о них, поющих друг другу в голубых вечерах пустыни с одного конца извилистого каньона до другого, гармонизируя с эхом собственных голосов. Если они оставили после себя духов, то те склонны отдыхать и следить, как солнечный свет движется по отрогам скал, и как грифы кружат в высоком ясном воздухе, как и кружили, когда эти духи были живы.

Но это совсем другая история.