Наследство

– Тем не менее, – настойчиво произнесла Арива, – я хочу, чтобы это было исполнено. Есть ли какие-нибудь известия от капитанов двух других кораблей?

На лице Деджануса появилось удрученное выражение.

– Они потеряли «Брызги моря», Ваше Величество. Судно Грапнеля успело уйти очень далеко. Был туман, мелководье…

Голос начальника стражи замер.

Арива кивнула, едва склонив голову, и вышла, не дожидаясь салюта Деджануса. Олио последовал за ней.

– Я надеялась, что к сегодняшнему утру вся эта история будет закончена, – мрачно произнесла она.

– Вполне возможно, что она и на с-с-самом д-д-деле закончена. Я думаю, что никто не смог бы уцелеть, будучи выброшенным в м-м-море в такой близости от того скалистого берега.

– А что ты скажешь о заговоре? – повысила голос королева. – Без Линана, либо без кого-нибудь из его сообщников мы никогда не сможем узнать, кто еще оказался вовлеченным в него.

– А это, может быть, и не будет иметь никакого значения. Если Линан и Камаль причастны к смерти Береймы, то можно с полной уверенностью считать их предводителями. Кто еще мог оказаться заодно с ними? А без них любые другие заговорщики не будут представлять н-н-никакой угрозы.

– Если Линан и Камаль причастны? Ты все еще сомневаешься в этом?

Олио пожал плечами.

– Я признаю, что свидетельства их причастности неопровержимы. Однако, Арива, подумай сама – если заговор был направлен не только против Береймы, но и против нас с тобой, то мы бы сейчас с тобой здесь не разговаривали. Нет, целью был бедный Берейма, а вовсе не вся королевская семья. А если так, то какую выгоду мог получить Линан от убийства к-к-короля?

Арива кивнула.

– Может быть, он о чем-то поспорил с Береймой в ту ночь. Однако мы этого уже никогда не узнаем. Больше всего я сейчас обеспокоена утратой Ключа Союза.

Она опустила глаза и взглянула на два ключа, висевших теперь у нее на шее.

– Я не могу себе представить, какое могущество заключается в Ключах, однако боюсь, что исчезновение даже одного из них может это могущество ослабить.

Выражение ее лица стало еще мрачнее.

За их спинами послышались поспешные шаги. Арива оглянулась и увидела почти бежавшего за ними Харнана, под мышкой у которого были зажаты его письменные принадлежности.

– Так быстро, наш старый добрый друг? – приветливо обратилась она к секретарю.

– Дела королевства не могут дожидаться никого, Ваше Величество, будь то мужчина или женщина, – ответил Харнан, поравнявшись с ними. – Это правило относится даже к самой королеве.

– Скажите мне, так всегда было и при моей матушке?

– Всегда, Ваше Величество.

– Как она смогла прожить такую долгую жизнь?

Харнан слегка улыбнулся.

– Мне кажется, что ваша матушка умела находить наслаждение в жизни, что делало ее поистине великой правительницей.

– Наверное, я никогда не смогу жить так, как жила она, – задумчиво произнесла Арива.

– Дай только срок, – прошептал ей на ухо Олио. – Ты гораздо больше п-п-похожа на нашу м-м-матушку, чем кажется тебе самой.

Деджанус вышел из своего кабинета в приподнятом настроении. Проходя мимо стоявших на посту королевских стражников, которые забыли поприветствовать его, как это полагалось, в качестве начальника стражи, он даже не стал напоминать им об этой обязанности.»Они еще научатся», – мысленно сказал он самому себе.

Сам того не зная, капитан Рикор избавил Деджануса от его самого большого опасения: Деджанус больше всего на свете боялся, что Линана удастся захватить живым. Он не мог в точности знать, что было известно юному принцу о роли Деджануса и Оркида в убийстве Береймы, однако его предшественник на посту начальника стражи Камаль был, без сомнений, достаточно умен, чтобы во всем разобраться, и конечно же, он обо всем рассказал Линану. Теперь, когда Линана и Камаля не было в живых, Деджанус мог чувствовать себя в полной безопасности на своем новом посту.

»По крайней мере, мне ничто не угрожает», – подумал он.

С тех самых пор, как Оркиду стало известно о его предательстве Гренды Лиар во времена Невольничьей Войны, Деджанус жил в постоянном страхе – это могло стать известным самой королеве. Однако с того самого момента, как он перерезал горло ее старшего сына с помощью Оркида, у него появились такие же основания ненавидеть Оркида, как и у канцлера по отношению к нему.

На мгновение Деджанус остановился и нахмурился. Что он мог сказать об Оркиде? В качестве вознаграждения за помощь в предательском убийстве Береймы канцлер обещал ему, что он непременно станет начальником Королевской Стражи… а еще… несмотря на это обещание, во время собрания Исполнительного Совета выражение лица Оркида было определенно недовольным, когда новая королева объявила о назначении Деджануса.

Начальник стражи покачал головой. Канцлер не мог причинить ему никакого вреда. Если бы он захотел потопить Деджануса, то при этом неминуемо должен был бы и сам пойти ко дну вместе с ним. А теперь, когда Линан и Камаль погибли, никто, кроме них двоих, не мог знать правды о гибели Береймы.

Он с облегчением вздохнул и впервые в жизни осознал, что теперь ему не надо постоянно оглядываться на прошлое. Теперь лишь будущее играло для него роль.

Амеман поднес свой стакан к свету, с удовольствием разглядывая чудесный цвет замечательного сторианского вина, потом осторожно отхлебнул небольшой глоток, наслаждаясь густым тягучим напитком с древесным ароматом.

– У нас дома нет ничего подобного, – с сожалением произнес он.

Оркид улыбнулся другу и в свою очередь отпил вина из своего стакана.

– Торговля станет одним из главных направлений, которые мы будем развивать. Ашарна не собиралась отказываться от монополии короны на товары, относящиеся к предметам роскоши, в том числе и на вино; это добавляло немалые суммы к нашим годовым доходам. Она никак не хотела и не могла понять, насколько введение определенных ограничений смогло бы способствовать процветанию коммерции и таким образом в течение долгого времени увеличивать годовой доход государства.

– Значит, она была весьма ограниченной женщиной.

Оркид покачал головой.

– Возможно, отчасти. Она могла быть ограниченной, например, по отношению к монополиям, однако во всех остальных своих действиях она была необычайно прогрессивной правительницей. В конце концов, она назначила меня канцлером, и я стал первым человеком, вышедшим не из самой Кендры, который занял столь высокий пост.

– На наше благо, – без малейшего намека на иронию произнес Амеман.

– На благо всей Гренды Лиар, – поправил его Оркид.

– Это произошло в точности так, как предвидел ваш брат, досточтимый Марин, еще несколько десятков лет назад, когда отправил вас ко двору Ашарны.

Оркид кивнул.

– Да, верно, это было настоящее предвидение.

– А что вы можете сказать о втором нашем соучастнике? Не думаете ли вы, что он способен навлечь на вас беду?

Оркид пожал плечами.

– Поначалу я надеялся, что мне удастся еще теснее привязать к себе Деджануса, однако Арива провозгласила его назначение на новую должность, не посоветовавшись со мной. С ее собственной точки зрения, она поступила правильно, но к сожалению, это произошло раньше, чем я сам успел предложить ей этот шаг. Нельзя сказать, чтобы Деджанус был самым замечательным человеком среди всех, кто встречался мне в жизни, но он далеко не глуп. Он понимает, что я действовал в его интересах, а это должно только сильнее укреплять наши отношения.