Шрифт:
Александр Гейман
Настоящий мужчина
– Так что же, Бел, значит, завтра Главное испытание?
– Да, отец,- почтительно отвечал юноша.
Он стоял, склонив голову набок в знак уважения, как это предписывалось при беседе со старшими родичами, а его отец Глак сидел на скамье, вытянув вперед искалеченную левую ногу. Бел давно уже кормил всю семью - он был добычливым охотником и все еще, как все подростки, работал на огороде. Можно сказать, что он и был теперь главой семьи, тем более, что его отец, перестав ходить в набеги из-за увечья, в глазах соплеменников не мог долее считаться воином и быть уважаем племенем. Но Бел ни одним словом или движением не обнаруживал своего превосходства,
– Кто поведет тебя в Мертвую пещеру?
– спросил меж тем Глак.
– Сам Гонт,- с невольной гордостью произнес сын.
– Вот как?
– Он удостоил меня этого после того, как я принес скальп боевого вождя кемичей,- объяснил Бел.
– Ну да, это было твоим предварительным испытанием.
– Да, отец,- почтительно подтвердил молодой воин.
Глак покивал и отчего-то вздохнул. Казалось, он собирается сказать нечто особенное и для того и затеял эту беседу - ведь все сказанное Белом его отец знал и сам. Однако Глак все тянул, не решаясь приступить к этому важному, и Бел осмелился спросить сам:
– Что-то не так, отец?
– Что? А... Нет, все правильно,- пробурчал Глак, застигнутый врасплох этим вопросом среди каких-то своих размышлений.
– Я только хотел пожелать тебе удачи, Бел.
Юноша склонился в поклоне.
– Напутствуй меня, отец.
– Да пребудет в тебе твердость духа истинного ипифта,произнес Глак традиционную формулу племени.
Бел поцеловал землю перед собой и начал пятиться к выходу из отцовской половины дома. Когда уже он был на самом пороге, Глак внезапно окликнул:
– Бел!
– Да, отец?
Глак заговорил, очего-то глядя куда-то в землю и с трудом подбирая слова:
– Бел... Там, в пещере... Возможно, Каск не такой уж трус... не все обстоит так, как ты привык думать... Возможно, мы, ипифты, не самые... м-м... отважные... Мы лишь смертные люди, в конце концов, даже самые могучие из нас...
Бел слушал с нарастающим недоумением.
– В общем, я верю, что ты сумеешь сделать правильный выбор,- промямлил отец.
– Да! Иди...
Бел вышел в большом смущении. Рассказывать о том, что находилось в Мертвой пещере строго воспрещалось, и вот - его отец чуть-чуть не проговорился о том вопреки табу. Да уж, это, должно быть, и впрямь нешуточное испытание, раз его калека-отец почти отважился заговорить об этом. Пойти и броситься со скал он, например, не сумел - а это подобало бы настоящему мужчине, если он перестал быть полноценным воином. Что ж, старик любил Бела и был неплохим отцом, надо отдать ему должное.
Впрочем, на следующее утро все мысли о неудачнике Глаке начисто вылетели из головы Бела - впереди был главный день его жизни. Бела отвели к Гонту двое воинов в боевой раскраске. Вождь ждал их в запретной для женщин части селения, на площадке перед мужcким домом. Он подбодряюще улыбнулся юноше. Здесь же на площади выстроились наиболее заслуженные воины ипифтов и несколько юношей, сверстников Бела. Друзья с завистью смотрели на Бела - им-то еще предстояло завоевать право на Главное испытание. От этих взглядов грудь Бела непроизвольно выгнулась колесом - еще бы, сам Гонт хотел сопровождать Бела в Мертвую пещеру! Не каждому выпадает такая честь.
Гонт всмотрелся в лицо Бела и спросил:
– Готов ли ты стать настоящим мужчиной, испытуемый Бел?
– Да!
– Что нужно, чтобы выдержать Главное испытание? спросил, вышагнув вперед, советник Гонта
Чок.– Всегда помнить пять превосходств ипифтов над всеми прочими!
– без запинки отвечал Бел - он уже не раз был свидетелем ритуала и назубок знал все вопросы и ответы.
– В чем первое превосходство ипифтов?
– выступил из строя другой старейшина, Лас.
– Только мы носим великое имя ипифтов!
– Да!..
– взревел хор голосов, и мужчины на площади вскинули оружие вверх.
– В чем второе превосходство?
– последовал новый вопрос.
– Это наша мужская сила, все женщины кемичей мечтают о мужьях-ипифтах.
– Да!..
– В чем третье превосходство?
– Мы, ипифты, культурный народ, всегда стоим навытяжку перед старшими, а дикари-кемичи этого не делают.
– Да!..
– В чем четвертое превосходство?
– Нас избрал великий Логга для поклонения ему, а все недочеловеки служат ложным богам!
– Да!..
– Пятое превосходство, Бел?
– Мы - храбрее всех, самые отважные и лучшие воины, а все кемичи - трусы, как Каск.
– Да!..
– И именно потому,- подытожил Гонт,- великий Логга даровал нам Мертвую пещеру и Главное испытание. В этом доказательство всех превосходств ипифтов.
– Да!..
– Клянись, Бел!
– Клянусь стать настоящим мужиной и скорей умереть, чем уподобиться трусливому Каску!
Довольный Гонт похлопал Бела по плечу.
– Пора, юнец. Я отведу тебя сам, как обещал!
Воины свирепо вопили и потрясали копьями и топорами на всем пути до Мертвой пещеры, следуя позади за Гонтом и Белом. У Первого камня они остановились и встали на Первую стражу. Затем Гонт с Белом достигли Второго камня, и здесь остановился Гонт.
– Иди, юнец. Я подожду тебя здесь. Возвращайся мужчиной!
"Когда-нибудь,- сказал себе Бел, продвигаясь меж скал к пещере,- я стану таким же, как Гонт!" Он восхищался вождем его доблестью и множеством подвигов, и силой, и твердостью духа. На топоре Гонта было пятнадцать засечек - по числу скальпов кемичей, а его грудь и спину украшали фигуры орла и барса - татуировка храбрейшего из вождей. Бел был готов умереть - и не раз, а сотню - чтобы удостоиться такого рисунка. И теперь он не боялся Главного испытания - он был рад, что наконец-то допущен к нему.
Бел вошел в пещеру и, как научил его Гонт, отвалил большой камень, за которым был скрыт ворот для подъема решетки. Подняв решетку, он осторожно пошел вглубь, давая глазам привыкнуть к полутьме. Опасаться нападения зверей не приходилось - и не только из-за решетки у входа. Мертвая пещера на то и называлась Мертвой, что все живое избегало ее,здесь не водилось не только летучих мышей, но, кажется, даже насекомых.
Мало-помалу ход пошел под уклон, и Бела обступила совершенная темнота. Но останавливаться было рано - сначала надо было достичь Пасти, а потом ждать, что будет. Бел шел, делая маленькие осторожные шаги и выставив перед собой руку, и вот - он увидел ее: в темноте светилась прямо в воздухе широкая полоса, очерчивающая круг чуть менее роста человека. Сверху и снизу в этом горящем круге было по два острых угла, как если бы это выставлялись клыки - из-за такого сходства этому кольцу света и дано было название Пасти.
Как учили, Бел присел на корточки и стал ждать, что произойдет дальше. Он потерял счет времени, когда ему вдруг показалось, что началось землятрясение. Все сильно качнулось, у Бела даже клацнули зубы, а затем это световое кольцо наплыло на Бела - или, может быть, его самого кинуло туда от содрогания земли. Белу почудилось, что он угодил в какую-то подземную воронку - его как бы что-то засасывало или заглатывало в совершенно непроглядной темноте, и от этого Бел испытывал чувство неудержимого животного ужаса.