Насты
Шрифт:
– Все равно, – отрубил я, – даже при всеобщей поддержке и такой же всеобщей ненависти к власти не надо давать врагу даже мелкие козыри. Потому в передних рядах пойдут Люська и Марина, а ты, Данил, зафигачишь булыжником покрупнее по ОМОНу, когда они сблизятся. Если попадешь хорошо, то те набросятся, озверев, на первых попавшихся, вот и будут снимки, как эти здоровенные жлобы вяжут хрупких невинных девушек!
Данил сказал истово:
– Да я тем гадам не одну рожу разобью оружием пролетариата. Никакой щит не укроет и не спасет их толстые морды!
– Только
С первого стола раздалась звонкая и даже резкая телефонная трель. Мы все оглянулись в удивлении, уже и забыли о таких, это же доставшийся в наследство городской телефон, эдакая древняя глупость, у каждого мобильник с двумя симками, но я с момента вселения все же повесил его в контакты в социальных сетях, начиная с фэйсбука.
А еще там же создал группы настов, велел всем нашим зарегиться, а также по возможности поддерживать веселый треп, типа мы умные, дерзкие и крутые, принимаем не всех, а с кандибобером, а что это такое, узнают в общении.
Звонок, громкий и дребезжащий, продолжал надсадно требовать, чтобы кто-то подошел и снял трубку.
Я наконец вышел из ступора:
– Люська!.. Давай работай.
Люська, мгновенно сориентировавшись, села за стол и, состроив очень серьезную рожицу, подняла трубку.
– Слушаю вас.
Голос ее звучал так, словно уже лет сто работает секретарем у самого президента, вот что значит смотреть политическо-эротические боевики.
Я показал ей кулак, она послушно прижала кнопку громкой связи, мы услышали молодой бойкий голос:
– Говорит корреспондент независимой газеты «Москов Индепендент» Сергей Ананьев. Нам сбросили ссылку на ваш сайт… у вас в самом деле такая партия?
Она ответила деловито:
– Пока только общество. Что вы хотели?
– Я бы хотел узнать о вас побольше, – ответил он такой же скороговоркой. – Возможно, удастся написать даже статью. Или дать информашку.
– В газете?
Голос прозвучал понимающе победно:
– Да какие сейчас газеты? Эти динозавры свое отжили. У нас веб-ресурс!
– А-а-а, – сказала она, посматривая на меня опасливо и стараясь правильно истолковать знаки, которые я подаю. – Ну, веб-ресурсы сейчас у каждого мальчишки… А какая у вас специализация?
– У хороших журналистов не бывает специализации, – ответил он покровительственным тоном, снисходя к звонкоголосой девушке, – мы должны писать обо всем… и умеем это делать. Я в данное время больше всего пишу о всевозможных фриках…
Она посмотрела на мое лицо, сделала строгое лицо и сказала гордо:
– Тогда вы не по адресу. До свидания.
Она уже опускала трубку, когда голос завопил:
– Постойте-постойте, не кладите трубку! Вы же понимаете, любая известность работает на вас, даже если это черный пиар? Вот посмотрите, как в инете мелькают фотки Ани Межелайтис, то пьяной, то со спавшими трусиками, то вообще без них… Но директора ресторанов
платят ей по пятьдесят тысяч долларов только за то, чтобы она у них пообедала, и остальные ее увидели!Я кивнул, Люська состроила гримаску и ответила крайне холодно:
– Хорошо, приезжайте. Но не обещаю теплый прием.
И положила трубку, повинуясь моему жесту.
Глава 12
Корреспондент приехал не один, а с оператором, два молодых щуплых парнишки, второй вообще такой, что сгибается и пыхтит под тяжестью видеокамеры, якобы профессиональной, хотя такие дают изображение не лучше, чем камеры обычных мобилок.
Оператор начал с ходу снимать помещение, особенно стену с нашими лозунгами, попросил Люську попозировать, а сам журналист сунул мне под нос микрофон и сказал:
– Сергей Ананьев из «Москов Индепендент», раздел «Фрики», господин Крякун, вы являетесь руководителем вашей организации?
– Мне нравится ваша фамилия, – ответил я вежливо, – есть в ней нечто такое бодрящее… Мы готовы вас принять в нашу организацию только за фамилию.
Он пробормотал, еще не врубившись:
– Ну… спасибо…
– Кстати, – сказал я, – я руководитель, но не партии, а пока только общества.
– Ах да, простите… Как я понял, настизм – это крайняя форма анархии?
Я замешкался с ответом, первым нашелся туповатый и обычно медлительный Данил:
– Что за хрень эта ваша анархия? Мы сами по себе! Мы самые крутые, самые-самые… понял, морда?
Журналист слабо улыбнулся.
– Начинаю понимать, – ответил он вежливо. – Спасибо за подсказку.
Я быстро посмотрел на Валентина, тот помалкивает, но взгляд его устремлен в мою сторону. Я подвигался на месте, не люблю прямых вопросов непонятного значения, сказал недовольно:
– Что вы там клеите ярлыки старого мира? Вы еще феодализм вспомните! Или ацтеков каких-нибудь в Древнем Риме.
Журналист сказал виновато:
– Да-да, что-то я туплю.
– Вот-вот, – сказал я победно, – а мы – новые!..
Теперь я посмотрел на Валентина за поддержкой, тот вставил тут же:
– И хотя наше движение насчитывает самую древнюю историю, так как еще в пещерах находят экскременты питекантропов на выходе наружу, но только теперь мы открыто выходим на авансцену истории и громко заявляем не только о своем существовании…
Он сделал паузу, а я добавил то, что уже не раз обсуждалось между нами:
– …но и о своем лидирующем положении в обществе. В праве на лидирующее! А породившие и развязавшие нам руки демократы должны, как это принято в эволюции, уйти со сцены вслед за прочими динозаврами. Или, по крайней мере, уступить все первые места. Во всем.
Он сказал настолько вежливо улыбаясь, что и Данилу понятно, парень страшится, что побьем:
– Ах, как интересно… Позвольте, наш оператор снимет вас на фоне стен с этими лозунгами?
– Снимайте, – разрешил я солидно, – потом этим фоткам цены не будет.