Натурально
Шрифт:
В конце эпохи
Нудный гул приглушенный Москвы заоконной. Тянется ночь, не уступая рассвету. Снова из неспокойного сна извлеченный, слепо щурюсь огням, покрывшим планету… До горизонта бежит безбрежность бетона, квадратится среди деревьев безлистных, россыпью огней в панорамности мглистой…
Жизнь бурлит стандартно в старой панельной башне – шумит, словно коммунальная квартира… Сонному свидетелю войны и мира настырно лезут в мозги разборки и шашни… Наверху бушует привычный бой словесный… Вдруг (сердце тревожно замирает в груди) – слова знакомые
огнем обожгли: «Уйди отсюда! Уйди!»
И мне тоже истошно бросали когда-то камни отчаянья этих же горьких слов… В той жизни, куда больше не будет возврата, – в конце эпохи счастливых снов…
Потом в стервозной, долгословесной драке о чем-то раздраженно лаял пес… Надеждой облегчения возник вопрос: вдруг слова те были для собаки? Тогда помирятся. Расставаться рано. И снова стоны страсти зазвучат под нестерпимый,
ритмичный скрип дивана…
Пойду, войду в один приятный чат…
Пожалей, бессонница
(Обломок с послесловиями)
Под плавными волнами одеяла, в прохладной предрассветности окна, беспечно тело утомленное дремало… Сознанью растревоженному было не до сна…
Привычно возвращаясь среди ночи мыслеблудьем бессонной пустоты, растягивало боль, делая короче покой беспамятства в просветах нудной маеты…
Обрезки сна, разбавленные болью, мученья осознанья в комнатном квадрате нутро тянули кабально к алкоголю, сплетались, как в психиатрической палате…
Все передумано, но раз за разом бред навязчиво прессует разум… Стоном эха смысла твоих последних фраз усиливает вновь мучительный ночной маразм,
переполняя хмельной сумеречной виной…
Ворочаться устал. Себя достал. Сажусь. Раздался хруст какой-то подо мной. В чем дело, сразу и не соображу. Понятно – просто сломан позабытый карандаш. Вот, лист помятый со вчерашними словами… Что за судьбу обломанную дашь? Необратимость пролегла меж нами.
Так хрупко все в печальнолунном, мутностранном мире и в нежной солнечной гирлянде бренных дней. Лишь каторжная жизнь в съемной квартире…
Бессонница, хоть ты-то пожалей! Уйди, мучительница, отсюда прочь! Не спит изгнанник из родной квартиры. Пустым молчаньем очередная ночь терзает струны жалостливой лиры…
P. S.: Обломки хрупкого карандаша (они, как «Я» и «Ты» – теперь отдельно…) в точилку вставлю, вращая не спеша, бездумно, бездушно, бесцельно. Для пользы их – еще послужат делу. Судьба отыщет примененье телу…
P. Р. S.: Эти строки написаны одним отверженным обломком. Любви наркотик кончился, и у обломка ломка…
P. P. Р. S.:
«Only one» рифмуется с «болван», а «ломка» – со словом «комкая». Лишь ее, судьбу, комкая, любил глупой душонкою! Жаль, любовный роман, словно сладкий капкан, маняще-страстная штука. Терзаньем отрезвит разлука. Судьба – суровая наука… Подзапоздала ясность. Под зад поддала – и с носом я остался. Горчит любви наука… Довырифмовывался… Сука…
P. P. P. Р. S.:
Снова нет приличного слова. Снова жизнь неприличная – глядь… Дорифмуй, пожалуйста
сама, б…Пойду
Твои подруги шлют и шлют sms, названивают: «Сделай первый шаг!» А у тебя – словно всегда ПМС… Я – охамевший, сумасшедший враг!
Пообломавшись в спорах, устал… Славлю тебя – победивший лидер! Пойду выпью «Персен» или «Броменвал», поведу себя, как явный… ирод.
Не умеешь «успокаивать психа»? Взвинчиваешь скандал до предела? Вот и проснулось притихшее лихо! Ты этого, тигрица, хотела?!
Я оставляю за гранью утраты все, что прожито, беспечно любя. Похороню
все совместные даты, по горькой утрате скорбя.
Бездну темы разрыва не исчерпать, как бурное море чайной ложкой… Благодарю тебя… твою мать… Пусть иным распахнется твоя кровать. Пойду своей свободной дорожкой…
Конец войне
Сойдемся в яростном бою.
Самих себя смертельно раним.
И не увидимся в раю.
Стервозную сущность не излечить – тебе скандалов мало и мало… От квартиры оставляю ключи… Милая, ты меня… застебала! Да будь ты… счастлива
как угодно! Заманить другого – сущий пустяк… Пускай опозорен принародно…
Пусть тебе наступит полный… ништяк!
Усталость от войны ерундовой испепелила наш цветущий мир… Давай жить снова… порознь – по новой, лихой и всезнающий командир!..
Давай вперед, с боевой песней, к твоим новым азартным боям! Раненый отползу. Мир чудесней… И пошлю эту войну к… чертям!
Постижение одиночества
К одиночеству приложены преимущества – можно не бриться и, балдея, бродить без трусов, разбрасывая одежду, имущество… И отдых концу, наконец, в конце концов…
Беспощадная, противоречивая штука – для подопытной души – смесь яда и лекарства. Не спасет и сверхсексуальная сука от истязающего самомытарства… От алкоголя тошнит, и ничего не хочу… Лишь жалкие трупики дней укладываю в могилы. Злюсь – бесполезно идти к любому врачу, свято сомневаясь, черпать в церкви силы…
Почему одиночеству мы предназначены?! Хмурый… чудак, отбрось сладенький самообманчик! Две трети жалкой жизни зря утрачены… Глупенький,
лысенький, седеющий мальчик…
Зря ощетинилась морда в зеркале печально… Напряженно морщинит корку гудящего лба… Если судьба отчебурала анально – такова твоя содомитская судьба…
Одиночество – ее чистенькая изнанка – лишь внешнее приличие замызганных трусов; небытие внутри подбитого танка; скитающийся парусник без парусов…
Пора бы кончать строчить слезливый слюнявый стих и ставить на словоблудии жирную точку. Одинокий невротик – не полностью псих. Мерси одиночеству за оболочку! Оно как презерватив при миросношении – защищает