Науа-Ацтек

Ос не стал привлекать его внимания, так как надо было ещё придти в себя и придумать способ развязаться. Пусть агрессивный придурок и одет как бомж, но у него в руках копьё, что тоже очень странно, но вызывает некоторые опасения. Чем же его огрели?

Ос потянулся к ножнам на поясе. Пусть штаны расстегнуты, но ремень всё ещё на месте, а придурок не догадался вытащить нож из ножен.

Руки были связаны за спиной, поэтому Осу пришлось здоровски извернуться, чтобы зацепить свободно болтающуюся с правой стороны рукоять ножа. Проблему доставила и излишняя свобода ножен на расстегнутом ремне — лезвие плотно сидело в ножнах, из-за чего Осу пришлось выворачивать руку под неожиданным углом, но он всё же справился.

Слегка поцарапав левую руку в ходе разрезания, Ос сжал нож в правой руке и спрятал её под себя, активно делая вид, что руки всё ещё связаны.

«Охотник за головами? Узнал меня и решил навариться? Ну естественно! Кому ещё придёт в голову атаковать и связывать человека?» — метались мысли в голове Оса. — «Значит, охота всё же идёт… Не удивлюсь, если моя физиономия сейчас на каждом экране и столбе».

Пистолет валялся на лежаке — непростительная халатность со стороны Оса, который таким образом хоть ненадолго избавился от тяжести. С другой стороны, так даже лучше, ведь пистолет мог оказаться в руках нападавшего, а сейчас он всё ещё лежал среди листьев, либо не замеченный напавшим, либо не заинтересовавший его пока что.

Тип с копьём потерял интерес к кейсу и развернулся к Осу. На довольно молодой физиономии было что-то вроде смеси пренебрежения и восторга. Видимо, приятно удивлён легкостью захвата и уже тратит у себя в голове вознаграждение от правительства.

Ос разглядел украшения напавшего: на голове, посреди стрёмной хипстерской причёски, располагался тонкий обруч, явно из золота, а на груди какая-то тяжелая бляха с выгравированными на ней символами и изображениями, которые Ос бегло идентифицировал как неких животных и закорючки.

Деревенский типус без спешки направился к Осу, обойдя открытое ограждение. Когда до Оса оставалось несколько метров, тип проговорил что-то презрительное на почти непонятном языке. Что-то было в этом языке знакомое…

— Я тебя не понимаю, каброн! — ответил Ос деревенскому. В голове же его было осознание, что это науатль [6] . Возможно.

Науатля Освальд не знал вообще, никакого [7] . Более того, он никогда не пытался его учить, так как необходимости в том не было никакой: статус любого коренного языка в Мексике низкий, хотя государство признаёт все шестьдесят восемь диалектов науатля национальными языками и дает право коренным жителям запрашивать различные документы на любом из этих языков. Тем не менее, в академии полиции Оса никто учить коренные языки не заставлял, но общий курс он прошел, не запомнив практически ничего кроме пары фраз. Фразы, разумеется, самые важные: «Предъявите ваши документы», «Не двигаться, руки за голову», «Проходите, здесь не на что смотреть», «Гражданин, покиньте территорию», и ещё несколько фраз бытового уровня: «Ты кто?», «Как звать?», «Чего припёрся?», «Подайте на пропитание».

6

Науатль — язык из юто-астекской языковой семьи. Говорит на нём около двух миллионов человек по всей Центральной Америке. К юто-астекской семье относится также и команчский с шошонским, то есть, нельзя говорить, что это дело принадлежит чисто оседлым и развитым индейским цивилизациям. В конкретном случае, «деревенский тип» говорит на классическом науатле, который был своего рода лингва-франка для различных народов, населявших современную Мексику. Ныне как язык классический науатль умер, но имеет много письменных памятников на латыни и ограниченное количество памятников на собственном письме.

Лингва-франка — международный язык. С итальянского переводится как «франкский язык». Раньше, в европейской истории, лингвой-франкой были древнегреческий, латинский, франкский, итальянский, и наконец, английский. Под термином в общем, понимается язык, который используется практически всеми для международной коммуникации.

7

Сейчас существуют десятки языков, которые относят себя к науатлю и являются его потомками: центральный науатль, уацтеканский науатль, сьерра-пуэбланский науатль и ещё туева хуча диалектов, которые от классического отличаются как стол от кресла.

Выученные словечки сейчас совершенно не помогали, и понять деревенского типа он мог лишь по интонации.

— Ты какого хрена творишь, марикон?! — возмущенно спросил Освальд. — Вы здесь, в лесу, вконец охренели?!

Уж испанский-то деревенский должен знать, как по мнению Оса.

Сложно сказать, понял ли что-то деревенский, но он никак не отреагировал на слова Оса, потянувшись за ним, чтобы поднять.

Ос отреагировал мгновенно, решив, что момент вполне подходящий. Он вскочил резким движением и через долю секунды после занятия позиции на двух ногах, нож был приставлен к шее обалдевшего деревенского.

— Ты, пендехо! — Ос прижал лезвие к подбородку. — Кто тебя послал?!

Деревенский тип недоуменно и испуганно хлопал глазами, видимо, не находя нужных слов. Затем он заговорил, кажется, опять на одном из диалектов науатля.

— Чингада мадре! Только не говори мне, что вообще не говоришь на испанском! — взмолился Ос угрожающе. — Инглиш?

Было бы удивительно, покачай деревенский головой? Нет, он не качал головой и вообще никак не выражал понимания слов Освальда.

— Ох, чингай… — пробормотал Ос. — Я на науатле вообще не говорю! Tlen tayi? Tlehca? [8]

8

Tlen tayi? Tlehca? (Науатль) — Что ты тут делаешь? Почему?

— In aquin oquimictili ocelotl. Yalhua. — ответил деревенский.

Ос почти ничего не понял. Однозначно верно понимаются только оцелотль, то есть, ягуар, а также ялуа — вчера.

— А-а-а… — поразила разум Освальда догадка. — Я же ягуара прикончил! Ты типа ищешь крайнего? Что, животное было подотчетным? Здесь рядом есть национальный парк с поселением якобы аборигенов? Эй, мужик, говори со мной, прекращай этот цирк с науатлем! Скажи, где я?

— Amo nitencaqui [9] . — заявил деревенский с неким злорадным блеском в глазах.

9

Amo nitencaqui — Не понимаю.

Эти слова Освальд понял. В бытность его полицейским он часто слышал эту фразу. Ровно такие же слова, ровно такое же выражение лица. Ублюдок издевается над ним. Ос резко ударил деревенского кулаком левой руки в живот.

Коренной сложился пополам и упал на землю.

— Где ближайшее поселение?! Какого хрена ты на меня напал?! — начал орать на него Освальд, пиная его в живот. — Кто дал на меня наводку?! Где ближайшее поселение?! Сколько вас?!

— Amo nitencaqui! — жалобно выкрикнул деревенский после очередного пинка в живот.

— Ми вали верга! — заявил Освальд зло. — Campa tihuitz?! Где живешь, сука?!

— Ninemi Metztitlan! — выложил деревенский откровенную лажу.

— Не лги мне, пендехо! — заорал на него Освальд.

Он-то знал, что Метцтитлан — город на двадцать с лишним тысяч жителей, и там весьма маловероятно существование дебила, который не знает хотя бы пары слов по-испански.

Но одно Оса порадовало — он всё ещё в Мексике, а не в каком-нибудь Сальвадоре или Венесуэле, где его сначала пристрелят, а потом только опросят. В Мексике, а точнее в Леоне, есть выход на один контакт, который может обеспечить его некоторыми жизненно важными вещами. Только обращаться туда рискованно, так как платить нечем, счета однозначно заморозили, телефона и карты нет, а любой визит в банк закончится в ближайшем участке. Ещё и контакт может легко сдать полиции, в связи с излишней громкостью персоны Освальда. Нет, туда обращаться — гиблое дело. Только вот что делать с местным?

— Если ты с Метцтитлана, то какого дьявола не говоришь по-испански?! — прорычал прямо в лицо поднятому с земли деревенскому Ос. — Это не дырка от пончика, а целый город, чинга ту мадре! Говори правду! Xitlahto neliliztli!

— Amo tla nicmati! — проверещал деревенский со страхом перед занесенной для удара ногой.

— Всё ты, марикон, знаешь! — не поверил Ос и пнул деревенского по колену.

Деревенскому надоело жестокое обращение, поэтому он выхватил каменный нож.

— Ха? — полувопросительно усмехнулся Ос. — Каменный нож? Что ещё? Вытащишь из задницы кремень и кресало? Или палку-копалку? Парень, скажи честно… Ты ролевик? Отыгрываешь тут древнего ацтека?

Деревенский ролевик ничего не ответил, но начал обходить Оса, не спуская с него глаз. Во взгляде ролевика виделась холодная твердость, такая, которая возникает у человека, который крепко что-то для себя решил. Например, убить кого-нибудь.

— Не дури, каброн! — предостерег его Освальд. — Ты даже не представляешь, в какую опасную игру решился сыграть!

Деревенский ролевик не подавал признаков хоть какого-нибудь понимания, но на последнем слове Оса кинулся в атаку.

Особо выбирать не приходилось — реконструкторы кое-что смыслят в махании острыми предметами, поэтому Ос не стал шутить с деревенским шутки и полоснул того ножом по правой руке. С воплем, где непонятно чего больше: боли или ярости, деревенский реконструктор врезался в Оса, но тот перенаправил его движение в направлении ближайшего дерева. Крепкий удар — деревенский потерял сознание.