Наваждение
Шрифт:
Дойдя до кладбища, он вдруг замедлился.
– Послушай… А ты помнишь точное место?
– Приблизительно. Но мы найдём, не переживай. Там есть ориентир – большая берёза с двумя стволами. Идти нужно… вон туда.
– Я припоминаю, но смутно. Как-то не до того мне было… во время похорон.
– А во сне твой друг разве не указал тебе место?
– М-м-м… Нет. А почему ты думаешь, что должен был указать? Наверное, предполагалось, что я и так помню…
– Наверное…
– Ой, подожди! Мы же не купили цветы! Я сейчас, быстренько!
Она стояла и смотрела, как брат забежал в павильон с цветами и венками, а потом отвернулась и, закрыв глаза,
Он шёл, пытаясь поддерживать разговор с сестрой, но это оказалось неожиданно сложно. Его одолевали странные предчувствия, ощущение того, что сегодня всё должно было измениться: либо он уверится в том, что на могиле нет никакого призрачного дерева (ты это серьёзно?), а ему стоит пропить курс успокоительных препаратов, либо… уже сегодня у него в руках окажутся могильные плоды (да ты настоящий псих!), которые помогут вернуть дорогого друга.
Кладбище было новым, современным, поэтому никакого готического антуража в виде вековых деревьев, склепов и покосившихся надгробий не было. Большое пространство с асфальтированной дорогой, номерами участков и бюджетными памятниками, бесспорно, было местом скорби, но не казалось похожим на декорации к мистическому триллеру. С одной стороны, это несколько успокаивало, а с другой… с другой стороны, было гораздо сложнее поверить, что здесь могло появиться что-то потустороннее (призрачное дерево, оно должно быть там!). Что он может увидеть на могиле дорого друга, кроме цветов, венка, лампадки?
Могила была далеко от центрального входа, так что идти пришлось достаточно долго. За это время его несколько раз бросало то в жар, то в холод, и в какой-то момент он вообще перестал реагировать на то, что происходит вокруг. Кажется, сестра что-то сказала ему. Потом дотронулась до плеча, заглянула в глаза.
– Что? Мы пришли уже? Странно… совсем не узнаю место…
– Вон там – берёза с двойным стволом. А по диагонали от неё – могила твоего друга. Идём…
Он судорожно сжал в руках купленный у входа букет. Сейчас он подойдёт и положит его на могилу. Постоит, подумает… А потом… потом, наверное, пойдёт домой? Ведь вряд ли там будет что-то (могильные плоды!) необычное, да?
Он чувствовал, как подгибаются ноги, как судорожно сбивается дыхание, как стучат зубы. Вероятно, сестра не испытывала ничего подобного, потому что подошла к могиле быстро и не колеблясь. Он смотрел на сестру и очень… очень сильно боялся перевести взгляд на могилу. Он смотрел на лицо сестры, пытаясь угадать, что она увидела… точнее, увидела ли… и понял, что она ничего не видит. Ничего необычного. А вот он увидел…
На могиле росло дерево. Небольшое, с острыми тёмно-серыми листьями и будто подёрнутыми дымкой синеватыми плодами. Было несколько ветрено, но на дереве не шевелился ни единый листок. Он замер, не силах отвести взгляд, а потом медленно подошёл…
– Ты… ты что-то видишь, правда? У тебя сейчас лицо такое… Боже мой… Скажи мне, ты видишь? Ты видишь его?
Он перевёл взгляд на сестру. Она обеими руками вцепилась в воротник куртки, и казалось, что на её побелевшем лице остались одни глаза – широко раскрытые, испуганные, потрясённые… но постепенно осознающие, что необычный сон оказался пророческим.
– Я вижу, – пошептал он. – Я вижу дерево. И вижу плоды. Они здесь.
Ему вдруг показалось, что они с сестрой поменялись ролями. Обычно она была той, кто знает, что делать и как себя вести, но сейчас её буквально трясло.
Зато он внезапно успокоился: почти что буднично подумал о том, что плоды (семь плодов, именно семь!) нужно аккуратно сорвать и положить в кулёк. Он протянул руку и, задержав дыхание, сорвал первый плод. В тот же миг раздался полузадушенный вскрик сестры. Посмотрев на неё, он увидел, что взгляд её направлен на его ладонь: она увидела. Когда он сорвал предназначенный для него плод, тот перестал принадлежать призрачному миру, а значит, стал видимым для всех.– Ты как, сестричка? Всё хорошо?
– Всё нормально… Правда… Мне… просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя.
– Я понимаю… Я сам как будто во сне… Как… как ты думаешь, может, стоит сорвать побольше плодов? Ну, на всякий случай?
– Нет! Нет, не надо! Пожалуйста… Ты же сам говорил что нужно только семь! Вдруг это всё испортит!
– Да, ты права. Да, хорошо. Не переживай. Вот видишь, я сорвал семь плодов, и больше не буду…
Они постояли ещё пару минут в каком-то непонятном оцепенении, а потом он спросил:
– Ты так и не видишь дерево?..
Она молча покачала головой.
– Наверное, его может увидеть только тот, кто связан с умершим…
– Наверное…
А потом она взяла цветы, о которых он, конечно же, позабыл, и положила на могилу.
– Может быть… не знаю… надо что-то сказать ему?
Он перевёл взгляд на простой деревянный крест – временный памятник, и дотронулся до него.
– Здравствуй, мой дорогой друг. Я очень рад, что послушал тебя и приехал сегодня. Я сделаю всё для того, чтобы ты вернулся. Помнишь, ты обещал навсегда остаться со мной? Я очень… очень жду тебя. Пожалуйста, приходи ко мне как можно быстрее!
Аккуратно положив кулёк с могильными плодами в рюкзак, они быстро пошли обратно. А потом всё быстрее и быстрее, пока окончательно не сорвались на бег. Замедлиться и перевести дух они смогли, только когда вышли к торговым павильонам. Остаток пути до остановки прошёл в абсолютном молчании…
Итак, её любимый интересуется и парнями, и девушками. Не то чтобы она очень удивилась этому факту, но полученная информация привела её к постановке важнейшего вопроса: а что ещё в его жизни есть такого, о чём она пока не знает? Ей известно лишь то, что он рассказывал о себе сам, но ведь это… очень субъективно. Ведь только полная и достоверная информация поможет разработать эффективный план действий по покорению его сердца. А что может быть более информативным, чем социальные сети?
Она улыбнулась. Социальные сети с их вечной ярмаркой тщеславия и тоннами ментального и душевного мусора никогда не были для неё ареной самопрезентации. Ей это было настолько неважно и не нужно, насколько это вообще возможно. Но профили (анонимные, без фотографий и другой личной информации) у неё всё же были – как раз для таких случаев, когда требовалось найти (компромат!) нужные сведения об интересных ей личностях.
Большинство людей – достаточно примитивные создания, в этом она не раз убеждалась. Они могут придумать красивую легенду, но неизменно прокалываются в мелочах. Они могут чувствовать себя благородными дамами и господами, но фото в социальных сетях выдают их плебейскую натуру с головой. Они могут позиционировать себя как радетели и блюстители чего угодно, но низкосортные комментарии разбивают их позиции в пух и прах…
Конец ознакомительного фрагмента.