Навеки мой

Он был в гневе. Господи, неужели стол для игры в кости станет причиной дуэли? Софи растерянно посмотрела на мистера Картера. Что ей делать?

Мистер Картер шагнул вперед, когда толпа зрителей расступилась, чтобы пропустить неизвестного. Немного расслабившись при мысли, что ее поддерживает хоть кто-то, поскольку Филипп озабоченно сдвинул брови, Софи с любопытством смотрела на приближавшегося к ней мужчину. Его лицо показалось ей знакомым, и, еще раз взглянув на Филиппа, она поняла, что эти двое – родственники.

Ну конечно. Софи усмехнулась. Филипп упоминал о нем. Это герцог, его суровый старший брат, выплачивающий Филиппу денежное содержание и бранящий его за проигрыши. Филипп называл его сухарем и занудой, коротавшим дни за изучением гроссбухов, поэтому Софи представляла герцога старым и непривлекательным.

Как же она ошибалась!

Высокий, с отливающим золотом волосами, он выглядел внушительно и строго в темном вечернем наряде. Лицо герцога могло посоперничать с работами Микеланджело. Филипп не уступал брату в росте, но был худощав, в то время как ладно скроенный костюм герцога подчеркивал его широкие плечи, узкие бедра и красивой формы лодыжки. Теперь Софи отчетливо видела, что он лет на пять старше Филиппа.

В скользнувшем по ней взгляде серо-голубых глаз не чувствовалось тепла. Герцог посмотрел на Софи пристально, однако пренебрежительно, отчего она сразу ощутила себя маленькой и незначительной. Мужчина остановился перед ними и сосредоточил внимание на брате.

– Итак? – Его голос звучал тихо и зловеще.

Филипп нервно улыбнулся:

– Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть. Пришел сыграть в карты?

Герцог покосился на Софи.

– Это не входило в мои планы, и, как мне казалось, в твои тоже.

Софи почувствовала себя в западне. За ее спиной толпились зеваки, сбоку стоял Филипп, а впереди – герцог. В общем, она никак не могла улизнуть.

– Так и было. – В попытке защититься Филипп с вызовом посмотрел на брата. – Но я вдруг увидел своего дорогого друга миссис Кэмпбелл, и мое благоразумие и благие намерения развеялись точно клубы дыма. Я не устоял. Как ты можешь осуждать меня за это? – Филипп поймал руку Софи и порывисто поднес к губам.

Она вспыхнула. Как он смеет обвинять ее?

– Милорд, – пробормотала Софи, пытаясь высвободить руку, – уже поздно. Давайте закончим игру в следующий раз. – Она положила кости на стол и присела в реверансе.

– Наверное, так будет лучше. – Филипп одарил Софи грустной и вместе с тем многозначительной улыбкой, которой она предпочла бы избежать, и выпустил ее ладонь из своей руки. – До следующего вечера, моя дорогая.

– Не будь посмешищем, – усмехнулся герцог. – Это никуда не годится.

– Да? Тогда извини нас, Вэр, но…

– Я хотел сказать, что другого раза не будет, – заявил герцог. – Ни с ней, ни с кем бы то ни было. Достаточно, Филипп. Я больше не намерен терпеть твои выходки.

– Выходки? – переспросила Софи, несмотря на нежелание вступать в разговор.

– Я не ребенок, ваша светлость! – выпалил Филипп.

– Значит, глупец, – холодно произнес герцог. – Ведь ребенок рано или поздно превращается в мужчину, который ведет себя благоразумно и достойно.

Филипп густо покраснел.

– Вэр, – процедил он, – прекрати.

– Прекратить? Именно это я велел тебе сделать, и ты дал слово, что послушаешься, – отчеканил герцог, каждое слово которого ранило подобно кинжалу. – Ты поклялся, что в течение целого месяца не приблизишься к карточному столу и воздержишься от появления на скачках. И вот ты здесь. Причем сразу после того, как клятва сорвалась с твоих губ. Как ты это объяснишь?

– Я лишь пришел повидаться с Дэшвудом, – пробормотал Филипп.

Зрители разошлись, однако в зале повисла такая тишина, что все вокруг слышали этот разговор.

– Нет, это я пришел повидать Дэшвуда! – вскричал герцог. – А ты явился сюда, чтобы поставить на кон деньги, которых у тебя нет. – Он посмотрел на Софи и его взгляд стал презрительным. – Я вижу, насколько тверды твои намерения, если ты готов сдаться на милость первой улыбнувшейся тебе женщине.

Значит, Филипп пообещал прекратить играть и нарушил слово. В глубине души Софи сочувствовала герцогу. Она считала, что Филиппу не следовало подходить к столам, и если бы его светлость повел себя иначе, она поддержала бы его и уговорила Филиппа умерить свой пыл. Но Софи не собиралась терпеть необоснованные обвинения герцога и терпеть наказание за чье-то безрассудство.

– Пусть тот из нас, кто без греха, первым бросит камень, – беспечно произнесла она. – Всем нам следует задуматься над своими недостатками, но обсуждать их прилюдно не нужно.

– Мораль, – протянул герцог, впервые взглянув на Софи не мимолетно, а более внимательно. – Как это несвойственно твоим друзьям, Филипп!

Тот втянул голову и стал похож на перепуганную черепаху. Его уши пылали от стыда.

– Хватит, – снова забормотал он. – Прошу тебя, Джек.

Джек. Какое беззаботное имя для столь сурового человека. Софи даже пожалела Филиппа, подвергшегося унизительной отповеди перед друзьями и знакомыми. Герцог говорил негромко, однако внимание присутствующих было обращено на него.

– Да, прошу вас, – подхватила Софи, стараясь говорить как можно спокойнее. – Вы выбрали для этой беседы не слишком подходящее время и место.

– Неужели? – И снова холодный взгляд голубых глаз герцога скользнул по ней. – Разумеется, вы предпочли бы, чтобы я молчал до тех пор, пока не выиграете у этого глупца значительную сумму.

Софи старалась дышать глубоко, чтобы не сказать того, о чем наверняка пожалеет. Ей нужно было отказаться более решительно, когда Филипп прервал их с мистером Картером игру.

– Это не соответствует действительности. Я никого не собиралась разорять и потрясена, что вы предположили это.

– Не надо впутывать ее в наши дела, – произнес Филипп. – Моя дорогая, вам, наверное, лучше уйти, чтобы мы с моим благородным братом могли ссориться без свидетелей.

Губы герцога изогнулись в усмешке, и у Софи промелькнула мысль, что он будет просто неотразим, если улыбнется по-настоящему.

– Сколько вы у него выиграли?

– Не ваше дело! – с негодованием воскликнула она.