Наверху

«Не может быть, чтобы Скейлси похитили только из-за этой проклятой — якобы дипломатической — миссии. У меня действительно нет выбора, наоборот: так я лететь не соглашусь. Или мы полетим вдвоем, или Медному придется обойтись без меня. Но что тогда им надо? Оружие? Что еще? Будь проклята эта ужасная планета — все мое горе от нее!» — и хотя после такой мысли Рипли раз за разом обжигал стыд, она все чаще ловила себя на том, что снова и снова повторяет это проклятие.

— Что мне делать? — в конце концов она пришла к Священнику, все еще лежащему в своей «кровати». — Я думаю, только вы сейчас можете дать мне совет.

— Хотелось бы…

— Я не знаю, где она. Я не знаю, кто забрал ее, я… — она вдруг замолчала, встретившись взглядом с Одиноким.

— Что такое?

— Прошу прощения, — дрогнувшим взглядом произнесла Рипли, — но я не могу сейчас видеть этого зверя. Шеди… Нет, честное слово, я понимаю вас, но видеть его все равно не могу.

— Из-за Шеди, — Рипли показалось, что Священник вздохнул. — Простите, Рипли, но тут я бессилен. Я доверяю ему — и только потому он доверяет мне. Если хоть кто-то из нас его предаст… Вы сами видите его мощь.

— Понимаю, — Рипли закрыла глаза и еще сильнее ощутила почти земной кошачий запах зверя. — И все же — что мне делать? Ждать? Я совершенно не представляю себе, как искать Скейлси в вашем Городе… Я просто не знаю его — мне всегда было не до этого.

— Ждать — что я могу еще посоветовать? И не переживать так — ей это все равно не поможет. К тому же, кто сказал, что все на самом деле так плохо? Кстати… а что об этом говорят наши хозяева?

— У меня нет хозяев, — Рипли передернуло от этой формулировки. — Ладно… Они считают, что Скейлси похитил жених. Шеди пробовала его остановить, но не успела. Обещают помочь в розыске, — она безнадежно махнула рукой.

— Только вы им не верите. Понятно… А может, так оно и есть?

— Не знаю, — покачала головой Рипли. — Я уже совсем ничего у вас не знаю и не понимаю. А что, такое у вас часто случается?

— Не то чтобы часто… Но мне не раз приходилось выслушивать подобные истории. К сожалению, для девушек они обычно кончаются плохо… Когда их находят… — было похоже, что он смутился.

— Да лишь бы нашлась! Я уже на все согласна, — поморщилась Рипли. — Все равно мы тут как белые вороны, так чего уж мелочиться!

— Жизнь состоит из мелочей… Хотя вы правы: для вас это может и ничего не значить. Главное, чтобы человек не переступал ту мораль, которая живет в нем самом, не предавал себя. Пусть действительно все будет так.

— Хотелось бы в это верить, — опять вздохнула Рипли. — А я вот не могу — и все. Так и кажется, что сейчас кто-то придет, что-то потребует. А тут еще этот полет… Я ведь почти уверена, что после него Транслятор получит свое.

— Политики одинаковы во всей нашей Вселенной…

— Да… кому-то из наших это может оказаться выгодно.

— И окажется, — возник на пороге Медный. — В этом можно не сомневаться. Кстати, Священник, вы уже рассказали ей о нравах лесных обитателей? Нет? А зря… Да, Рипли, корабль отлетает завтра во второй половине дня. Вы готовы?

— Что? Вы могли сказать об этом раньше? — она развернулась, глядя на Медного сердитыми глазами.

— А вам не все равно? — с притворным равнодушием поинтересовался он.

— Да, не все равно! — резко ответила она. — И можете передать вашему Правителю, что без Скейлси я просто отказываюсь лететь!

— Отказываетесь? В таком случае вы не увидите ее никогда. Мы не станем тратить усилий на ее поиски — и все. Никто не сможет нас упрекнуть за это.

— Мерзавцы!

— Я не понимаю вашего языка, — уже с откровенной насмешкой проговорил Медный. — Но вы должны запомнить: если вы хотите, чтобы Скейлси хоть когда-нибудь вернулась к вам, вы будете делать то, о чем мы попросим, тем более, что на сегодня ни одна из наших просьб не выходит за рамки законности. Мало того — мы выставим перед землянами условие, чтобы дипломатический статус за вами был закреплен. А к моменту вашего возвращения, надеюсь, ваша дочь будет найдена. Мы будем поддерживать с вами связь, информируя о том, как идут поиски… Вы слушаете меня?

Да, Рипли слушала — закрыв глаза, зажав руками уши.

Слушала — и понимала, что она в ловушке и что выбраться из нее уже не удастся никогда, если не произойдет чудо, — чудо еще более редкое и могущественное, чем те, которые порой спасали ей жизнь. И она знала, что завтра полетит, что будет подчиняться снова и снова — насколько хватит терпения жить такой жизнью, до тех пор, пока смерть не придет и не станет единственным избавлением. Уж лучше никого не любить, чтоб не страдать от потерь! И лучше терять сразу, чем становиться недостойным этой любви, вновь и вновь уступая подлости этого мира…

16

— Что ты сказал? — Вожак приподнялся на дыбы и начал обходить Два Пятна по дуге. — Ну-ка, повтори!

— И повторю! — Два Пятна оглянулся на своих приятелей: все Охотники своим видом выражали готовность поддержать его, как только в этом появится необходимость.

Моросил мелкий, серый дождь-туман. И надсмотрщики, и рабы на время прервали свои занятия — все смотрели на стоящих друг перед другом противников, и едва ли не каждому второму приходила мысль о Большом Поединке. До сих пор Дикий лес не знал смены власти — но времена меняются, и ничто не вечно и в нем.

— Повтори, повтори! — еще выше приподнялся Вожак, как бы повисая над глинистой землей: ветерок подует — сорвется с места.

Два Пятна, напротив, прижимался книзу, превращая в пружины свои голенастые сильные ноги; тоже: тронь — взлетит…

— Так вот, повторяю: Новый был Святым. Настоящим святым. Я сам лично видел, как он общался с Одиноким.

— Ой-ой-ой! — едва ли не расхохотался Вожак, но все в нем, вплоть до кончиков щупалец, говорило — да нет, кричало — о заполнившей его ярости. — Мы тоже видели, как он корчил из себя идиота перед котенком.

— Это был большой Одинокий. Матерый самец, гигант, и он бросился защищать Нового. А затем разговаривал с ним и сел в летательный аппарат. Ребята видели.

— Да, это так, — подтвердил один из Охотников.

— Мы видели… Зверь был огромным.

— Мы убили одного из Горожан и хотели убить всех, — продолжил свой рассказ Два Пятна. — Младший заманил их в ловушку. Но Одинокий пришел к ним на помощь — а позвал его Новый.

— Ну и что? — мгновенно переоценил обстановку Вожак. — Пусть так. А чего добиваетесь вы? Чтобы мы пошли в Город и попросили Нового вернуться? Может, я и сам подозревал, что он необычен, — это тоже многие могут подтвердить. Не все здесь осуждены законно, но ни за кем Горожане не возвращались, только за ним, — значит, он не такой, как мы. Но это еще не причина, чтобы нарушать наши порядки.