(Не)друг

Такое заявление крайне удивило блондина. Богдан встречался с Олесей с тех времен, когда ещё мамонты живы были, и собирался создать с ней новую ячейку общества. Даже когда они познакомились на учебе в Англии, Богдан ни на минуту не сомневался в своей возлюбленной, а она верно дожидалась его в России.

– Не понял, чё стряслось? – резко спросил Кит.

– Да, Кит, млять. Как это? – в голосе друга начала проскакивать горечь. Он замолчал и опустил глаза на пол.

– Ну давай, выкладывай. Легче станет. Я же не чужой человек.

– Да кто про чужого–то говорит? Короче, изменила она мне. Когда я в Англии был. А тут мы ужинали в отеле, и к ней этот гандон яйца подкатил. Типа, Леська, привет. Может, повторим то, что было? Она аж в лице поменялась. Смерть и то симпатичнее в тот момент бы выглядела.

Богдан опять замолчал, и погрузился в свои мысли.

– Слушай, ну может это не то, чем показалось?

– Серьезно? – с сарказмом спросил Богдан, и скривил губы в гримасе отвращения. – Конечно, блядь, не тем. Но как–то фраза: "Ну да, я тогда соблазнилась, и не сдержалась", очень точно, блядь, отражает истинную суть, – последнюю часть речи Богдан уже орал во всю глотку.

– Пш, остынь, Богд. Я просто уточнил.

Никита был в ступоре. Олеся безумно любила Богдана – это было видно каждому. Неужели можно так мастерски притворяться? Он ещё раз поразился коварству женского пола. Его тоже не раз пытались одурачить, и затянуть в кабалу отношений, но он в этом плане был непоколебим.

Шею парня нежно обхватили женские ручки, и томный женский голос начал шептать на ухо.

– Привет, котик, давно не виделись. Сладкий, может сегодня ко мне поедем? Я соскучилась по твоему дружку.

– Привет, Мила. Извини, сегодня никак, – осторожно убрал руки со своей шеи Кит, и повернулся к девушке.

Никиту самого удивил его отказ. Он никогда раньше не отказывался от ничего не значащей встречи, желательно в постели, и, желательно, без продолжения. Нет, он не был бабником. И у него не было за спиной вереницы женщин. В конце концов, он свой конец не на помойке нашел.

Просто старался иногда разряжаться, у него даже долгое время была одна любовница для таких целей. Но, Дана не так давно укатила искать своё счастье.

– Ну почему? Ты не знаешь, от чего отказываешься, – промурлыкала Мила, и села к нему на колени.

– О, я как раз-таки знаю, – пробормотал Никита. Ему начинало надоедать навязчивое внимание, и он попытался снова намекнуть, что сегодня он не заинтересован в подобном.– Мил, у меня у друга трагедия. Давай ты исчезнешь, так же как и появилась. Без меня.

– Ну ты и подонок, – выплюнула девушка, и ушла в сторону другого столика.

– Ну что, Богдан? Будем запивать твою драму? – ухмыльнулся Никита.– Да ты чё, Ник? Я же не пью, – начал отнекиваться друг.

– Это ты с Олесей не пил, а сейчас ты свободен…

Женя уже битый час сидела на кухне семьи Калининых. Она не могла заснуть, и всё время прокручивала события дня. Где она так согрешила? За что её наказывают?

После прослушивания возвращаться домой не хотелось, и она позвонила Насте, и вывалила на неё все свои проблемы. Вот такая она эгоистка. И это притом, что у Насти своих забот хватает. И стажировка в журнале, и неразбериха с поклонниками, и контры с родителями. Настя с Никитой уже полгода как съехали на свою квартиру. Из-за неусыпного контроля дяди Лени и тети Марины, брат с сестрой чувствовали себя как в золотой клетке – это, по словам Насти. И чтобы перестать мозолить друг другу глаза и мозг, молодая часть семьи собрала свои пожитки и умотала от родительской опеки.

И вот сейчас, на этой самой кухне, в душе Жени творилось настоящее землетрясение. Поджилки тряслись, руки потряхивало с силой шесть баллов по шкале Рихтера. Барная стойка отражала весь спектр чувств, которые застыли на милом личике. Чай уже давно не грел, а Евгения всё глубже погружалась в себя.

Перед мысленным взором начали мелькать картинки прошлого. Вот они ещё счастливая семья с достатком, с хорошей родительской работой, с любовью между мамой и папой. А вот уже мама сидит на кухне, и рыдает от безысходности. Ребенку, которому только исполнилось восемь лет сложно объяснить, что папа больше не любит маму, и что они решили не жить вместе. Но, нет – это не значит, что и Женю, папа тоже не любит. Любит, конечно же, просто теперь будет с ней реже видеться.

А потом папа уехал в другой город. Там встретил, по его словам, настоящую любовь. И их общение сошло на нет. Прошло уже двенадцать лет, а боль не прошла. Это сейчас Женя понимает, что и разлюбить можно, и уйти можно, не оглядываясь на ребенка. А тогда, на кухне, она не смыслила, что может сделать для самого родного человека, который сидел перед ней и захлебывался рыданиями.

И вот опять патовая ситуация с финансами. Маме сложно, она мотается с работы на работу, ещё и дома сидит за заказами. Женя её подвела. В который раз. Как ей выпутываться из этого всего?

На гладкую полированную темную столешницу закапали слезы. А она уж думала, что всё выревела ещё вечером.

Женю отвлек звук поворачивающегося ключа, и нецензурное шипение вперемешку с грохотом. Странно, но она почему–то думала, что Ник уже дома. А он только завалился.

Бросив взгляд на часы, девушка равнодушно отметила, что уже три часа ночи. Это ещё раз подтвердило её мнение о брате подруги. Он точно легкомысленный прожигатель жизни. На миг Женю ослепила вспышка света. Никита зашел на кухню, и он явно был нетрезв.

Девушка непроизвольно шмыгнула носом, и парень резко обернулся.

– Ты че тут забыла, заноза? – на удивление речь была разборчива, хоть глаза и были стеклянные.

– Чай пью, если ты своими пьяными глазами этого не видишь. Настя в гости позвала.

– А че слезы льешь? Метла что ли опять подводит? – парень внимательно окинул кухню своим черным взглядом. – Ну точно. То–то я тебя сразу не заметил. Не видно, чтоб твое транспортное средство припарковано было. А–а–а–а, ты, наверное, вовремя жертвоприношение не совершила, и теперь тебе духи покоя не дают?

Никита громко заржал от своей шутки, а Жене стало ещё пакостнее на душе.

– Боже, ты послушай себя. Что ты несешь? – сокрушенно покачала головой девушка, и встала со стула.

– Да можно просто Никита. К вашим услугам, – парень попытался сделать реверанс, и его нос мог бы встретиться с кафельной плиткой, но Женя успела его подхватить. Слезы снова забурили в глазах девушки, и она спешно покинула комнату, бросив на ходу:

– Иди спать, а?

Не заметив брошенного вслед задумчивого взгляда черных глаз.