Не один

Некоторые люди после одной ошибки скатываются в яму, а другие, такие как Оливер Стоун, – удивительные живчики. Чем хуже они снимают, тем больше у них бюджет на следующий фильм. Непонятно. Может быть, я не в родстве с Федором Бондарчуком. Надо будет выяснить отдельно.

Единственное, что на этой неделе меня рассмешило, – это очередные фотографии, присланные для модной рубрики в журнале «Стар Хит» (почитайте хотя бы в один понедельник, что я пишу о наших дамах и их попытках напялить на себя что-нибудь вкусное).

В последней подборке из пяти леди, которых я должен охарактеризовать, блистали Хакамада и Алена Долецкая, бывший редактор журнала Vogue – сейчас претенциозного, тяжеловесного, громоздкого, как претензия Полупанова стать хорошим журналистом, журнала.

Там Хакамада в белом. На светском рауте, в белом, в черном или же в зеленом, Хакамада смотрится как женщина-ниндзя, самурай проездом из Бишкека в Торонто. Она почему-то, при том, что проживает ослепительную жизнь, делая ослепительную карьеру, на этих раутах, куда зачем-то стала ходить, уже, будучи далеко не тинейджерского возраста, смотрится как Юра Шатунов рядом с Кобзоном за кулисами «Песни года» – так я и написал для журнала. Я видел эту картину. Подозреваю, зная обоих достаточно коротко, что Кобзон знал, кто рядом с ним стоит, а Шатунов, будучи выключенным из жизни, как Жанна Агузарова, не знал, с кем рядом стоит. Уверяю вас, я не шучу.

Я написал про Долецкую, чей журнал «Интервью» читать невозможно, потому что каждое интервью заканчивается вопросом, за который четвертуют даже в Краснодарском Государственном университете: «Ваши творческие планы». Глядя на нее, на невероятную красотку, тоже проживающую ослепительную жизнь, как глядя на Эвелину Хромченко, выносящую на Первом канале всем модные приговоры, знаете, что я вспомнил, будучи самым начитанным парнем по эту сторону Туркменистана? Реплику одной героини в оскароносном фильме «Прислуга»: «Еще никто не добивался столь многого со столь немногим».

Я продолжу пытаться добиться хоть чего-то, не имея вообще ничего.

Теряя невинность, или детские песни о влажном

Шоу-бизнес похож на покер – нужно думать и блефовать. Но в нашем ш/б, который позади планеты всей и даже Вьетнама, думать никто не хочет, но блефовать хотят все.

И детей тому же учат.

Я не помню, писал ли я про то, что, когда детки под фанеру поют жалостливые пьески, для пущего эффекта их учат закапывать в глаза визин. Чтоб, к слову, на строчке «влажные сны, что смыты дождями» влага из глаз дополнила картину.

Про песни, подобные той, откуда взята строчка, я и хотел сказать пару горячих слов.

Но сначала – диатриба, филиппика, злая речуга.

Такое ощущение после долгих лет наблюдений, что у наших артистов нет семей, нет детей, есть натужные улыбки, ненависть друг к другу, райдеры с идиотскими требованиями, больные мозги и грандиозное самомнение.

Вам не кажется, что все это дает мне право усомниться в их вменяемости?

И вот эти люди, ходящие под конвоем похожих на жлобов охранников и директоров, раз в году съезжаются в Ялту, на Детскую Новую ВОЛНУ, чтобы растлевать детей.

У них есть такая забава, в которой как раз чувствуется явный дефицит этики: они взрослые песни поют с детьми, безошибочно полагая, что эти альянсы порождают умиление, ибо в них форма важнее содержания. А содержание каждой композиции в кавычках сводится к заурядной мольбе и горячему призыву «возьми меня!» Я в ужасе, пока одна пара сменяла другую, ждал логического развития темы: «Войди в меня!», но пронесло. Там, в песнях, и похлеще обороты встречались: «Стартуй подо мной», «Влажные сны», «Мраморные плечи обцелую» (хорошо хоть – не обслюнявлю), «Ты утратила невинность не так, как хотела»…

Пошлые и манерные взрослые заражают детей, а те и рады, а родители в зале вне себя от счастья. Там же, в зале, сидят закоперщик всего Игорь Крутой и другие випы – все как один с приветливыми лицами бухгалтеров, все время считающих в уме и не вслушивающихся в метафору «испей мою чашу до дна» в исполнении крохи восьмилетней из Харькова, обаяшки, ослепленной счастьем видеть воочию (вы же хорошо меня знаете, я не просто так перечислю людей, это и будут и те, кто пел с детьми): Ани Лорак, Сергея Лазарева, Ирину Дубцову, Полину Гагарину, Веру Брежневу, тут же короли конферанса адамосэндлеровского уровня Леша Чумаков и Доминик Джокер, два милейших парня, которые очень хотят на сцене быть раскованными, как я, а кажутся психически ненормальными, да еще читающими по бумаге.

Странно: практически у всех этих гоблинов, собранных Крутым, у самих дети, и не по одному, и они привозят их туда, в Ялту, где счастливы, и родители, и дети, очень похожие на родителей.

Достойная смена.

Зачем журналисты «кусают» артистов?

Последний раз (сейчас принято говорить «крайний», слово «последний» разонравилось всем, включая самых распоследних кретинов) я виделся с Народным артистом Грузии, Приднестровья и Португалии очень давно. Я это говорю к тому, что сегодняшнее заступничество не имеет никакой, как всегда в моем случае, подоплеки.

Очень популярная газета написала, что Филипп Бедросович Киркоров испортил отношения с Виктором Федоровичем Януковичем. Написала это в следующей тональности: Филипп Бедросович Киркоров страдает расстройством личности: как только вляпается в какую-нибудь глупость, тут же бежит в израильскую клинику (это практически цитаты, если я утрирую, то немного) и корчит гримасы в камеру, изображая себя жертвой каких-нибудь темных сил.

Сейчас неважно, как эта газета называется, потому что есть тьма газет, которые имеют право любить кого-то или не любить: сейчас не возбранишь считать хорошим певцом даже Алексея Воробьева. Мы же не можем издать указ, согласно которому газетам вменяется в обязанность славословить отдельного певца и уничтожать какую-нибудь Ладу Дэнс. И благодарение небесам, что не можем издать такой указ! Дело не в том. Дело в интонационном пренебрежении, в этой тональности, в которой читается желание укусить артиста.

В заметке описывается то, как на закрытом вечере, который проводили в честь Виктора Януковича, Филипп Киркоров фотографировал все на свой мобильный телефон, а потом поделился этими фотографиями с «Российской газетой». Наверное, более популярной, чем та, которая решила облить презрением Филиппа Киркорова.

Я говорю про этику, про тональность, я говорю про то, что Филипп Киркоров уже девять жизней назад заслужил право не быть объектом не то что насмешек, а объектом жалости со стороны журналистов. Потому что там, кроме того что отмечаются его изъяны и явные медицинские проблемы, написано с усмешкой, что не проходит ни дня, чтобы Ф.К. не дал повод говорить о себе как о человеке с амбивалентной психикой.

Когда ты не знаешь, как придраться к концертному шоу, к концертной программе, то ты говоришь: «артист такой-то – урод». Это самый простой способ, изобретенный, кстати, мною же. Я его, к сожалению, в свое время не запатентовал и теперь сожалею, потому что это все я образца 93-го года, спрашивавший у артистов, какова консистенция ослиной мочи, которой они перед выступлением прополаскивают горло. Это все моя метода. Раньше это было подвигом, теперь это стало нормой.

Корреспондент, который пишет в таком тоне про Ф.К., наверное, думает, что он невероятно крут. В прежние времена, когда меня вызывали в зал суда, человек, обряженный в черную мантию, спрашивал меня, вскидывая брови: «Как двигалась по бумаге рука, когда вы замахнулись на святыню нашей культуры?» Сейчас таких заметок пруд пруди. Но есть артисты, а есть артист. Как бы ни старался главный блондин страны, чтобы занять это место, есть один артист.