Не пара

Но я даже благодарна ей за её тупость и недальновидность. Теперь у меня есть все шансы. Я больше не маленькая девочка, а у Миши давно не было отношений, что мне только на руку.

Мы снова поворачиваемся к нему и Насте. Наглая девица что—то шепчет ему на ухо, а Миша, заметив мой хмурый взгляд, подмигивает мне и немного отстраняется.

Правильно, нечего позволять всяким доступным экземплярам внедряться в личное пространство.

– Не обидишься, если я потанцую с именинником? – спрашиваю у Олега, останавливая наше с ним движение по кругу.

– Эээм. Нет, конечно.

Вот и отлично.

– Потанцуем? – сократив между нами расстояние в пару шагов, невинно моргаю, чувствуя, как по мне проходится недовольный взгляд раздражающей Насти.

На неё не смотрю. Мой взгляд полностью сконцентрирован на Мише.

Ничего страшного не случится, если он сегодня поступит не по—джентльменски. Меня так Давид учил в свое время: «Если есть возможность прервать общение любимого человека с тем, кого не хочешь видеть рядом с ним, то действуй».

А я хорошая ученица и полезную информацию впитываю как губка.

Скосив на Настю виноватый взгляд, Миша будто что—то говорит ей глазами. Немой диалог длится пару секунд, после чего она, выразительно цокнув, отстраняется и дефилирует мимо меня, а Миша раскрывает объятия:

– Конечно, мелкая, куда тебя деть—то?

Глава 4. Неадекватная реакция

Алиса

Кладу Мише ладони на плечи и счастливо жмурюсь, когда он обнимает меня.

В последнее время он отдаляется, и вот так побыть с ним вместе получается все реже. Раньше, когда я была маленькая, Миша практически всегда был рядом. Даже иногда вместе с сестрой забирал меня из детского сада.

Помню, как однажды в парке какая—то местная организация устроила дискотеку для «сеньоров». И вот идем мы втроем – я, Миша и Оля. Погода теплая, солнечная, на носу лето. А прямо в центре парка на импровизированной танцевальной площадке лихо отплясывают пожилые люди. И такое настроение у них было заразительное, что я сама помчалась прямиком к ним и начала плясать рядом.

Оля со смехом фотографировала меня, старушки хлопали, а я гордая тем, что нахожусь в центре внимания, подбежала, схватила Мишу за руку и потащила за собой. Он отнекивался сначала, озирался по сторонам, вероятно опасаясь, чтобы не дай Бог его не увидели его друзья из университета, а когда заиграла медленная мелодия, сжалился надо мной и подхватив на руки, закружил.

Мне было пять, я заливисто хохотала, смотря в его улыбающиеся глаза, и думала, что счастливее меня нет на свете.

А потом мы с Олей пришли домой и нас встретил пьяный отец с его другом. Я мало что поняла тогда, помню, что сестра испугалась, забрала меня и мы переночевали тогда у Миши дома. Мне понравилось. Они по ролям читали мне сказку, а я слушала его голос, отвечающий за реплики Алладина, и засыпала.

Потом, по мере взросления, все стало меняться. Это нормально, течение жизни, я понимаю. В сказки я больше не верю, но той легкости и доверия между нами мне очень не хватает. Миша отчего—то стал закрываться от меня в последние годы все сильнее, а я не понимаю, как все вернуть обратно.

– Как твои танцы? – спрашивает, держа меня, как мне кажется немного дальше на расстоянии, чем Настю.

– Отлично. В двадцатых числах соревнования за первенство города.

– Готова? – Спрашивает, а сам смотрит мне поверх головы.

– Даже не сомневайся. Репетиции по несколько часов в день не пройдут даром.

Когда мы немного поворачиваемся, я замечаю недовольный взгляд Насти.

– Слушай, у неё к тебе какие—то претензии?

Миша переводит глаза на меня.

– Нет. С чего бы?

– Почему она так себя ведет, будто ты ей обязан чем—то?

Задумавшись, внимательно летает по моему лицу глазами, а потом шумно выдыхает.

– Понимаешь, Алис… Настя…

– Мих, я поеду, – раздаётся вдруг за моей спиной низким баритоном, от которого я невольно вздрагиваю и оборачиваюсь.

– Уже? Время детское совсем, – отстранившись, Миша жмет протянутую руку Саши.

Его спутница стоит поодаль, прямо около лестницы. Высокая, стройная и очень красивая. По ее прямой осанке и тому, тому, как она уверенно оглядывает присутствующих так сразу и не скажешь, что из робкого десятка. Вероятно, этот мартовский кот умеет вогнать в краску даже таких, если вспомнить ее поведение рядом с ним. Смущающееся и робеющее.

– Появилось неотложное обстоятельство, – уклончиво произносит Саша, а Миша, бросив взгляд в сторону брюнетки, понимающе ухмыляется.

– Ну тогда, удачи тебе… с обстоятельством.

Взгляд глаз с бесятами перемешается на меня.

– Пока, Алис.

– Пока. Крепких вам снов, – немного язвлю, понимаю, что последнее, что будут делать эти двое – это смотреть сны.

Очаровательно ухмыльнувшись, Саша уходит к ожидающему его “обстоятельству”. Девушка тут же расплывается в улыбке стоит ему подойти и тронув ее за талию, мягко подтолкнуть к ступеням.

– И не стыдно ей будет завтра у вас в офисе показываться? – задумчиво провожаю взглядом уходящую парочку, а у самой фантомные ощущения на спине загораются вспышками, как эти пальцы точно также касались меня каких—то полчаса назад.

– Это не наша, – Миша больше не возвращается к танцу, а направляется к диванам. Приходится последовать за ним, – В офисе почти все бабы по Битееву сохнут, но пока я еще не слышал, чтобы хоть с кем—то он перешел границы флирта. Саня – начальство, сомневаюсь, чтобы он опустился до офисных отношений.

– Ясно…

Ну что ж, свой «подарок», Саша тоже сегодня получит. И без всякого повода.

– Слушай, тебе, кстати, тоже не пора, Алискин? – вдруг тормозит около диванов Миша, – двенадцатый час. Завтра на пары не проспишь?

– Ты же только что сказал, что время детское.

– Для нас – так и есть. А у тебя пары. Давай я вызову тебе такси и прослежу, чтобы ты добралась до дома.

Для нас – это для «взрослых» в понимании Миши. Он всегда невидимой чертой отделяет меня от всей их компании.

– Со мной поедешь? Или как—то иначе следить будешь? – сужаю глаза, намеренно провоцируя.

– В машину посажу, а ты отчитаешься, когда доедешь.

На самом деле мне действительно нужно домой. Завтра сутра важная лекция по сценическому искусству у одного из самых требовательных преподавателей, пропускать нельзя. И не то, чтобы я собиралась засиживаться, просто не слишком приятно, когда тебя выпроваживают.