Не твоя девочка

Мы спрятались в тени деревьев, подальше от любопытных взглядов такой равнодушной толпы.

Дядя Вася сильно исхудал в последний месяц, разговаривал с трудом и в общем выглядел очень плохо.

Ну и что я могу? Разве имею я право сделать его хоть капельку несчастным? Конечно, нет!

Нужно перестать быть эгоистичной дрянью, маленькой и глупой. Пора уже взрослеть…

Я снова от всей души улыбнулась дяде и прижалась щекой к его холодной, слабой руке.

— Я надеюсь, нет, я знаю, что ты будешь счастлива… Богдан хороший человек, вот увидишь…

— Конечно… мой родной, конечно, я уже счастлива…

Я очень жду вашей поддержки!

Спасибо за вашу активность, за лайки и комментарии!

Наступила первая брачная ночь.

Торжество покинули чуть за полночь, когда почти все гости уже разошлись. Я в сильном волнении и не менее сильном подпитии надолго заперлась в ванной комнате своего нового дома, куда меня привез муж. Мне было и страшно, и любопытно одновременно. Но страшно, конечно, больше. Умылась холодной водой, прежде чем снять непослушными пальцами свадебное платье. Долго возилась с завязками, но одолела непослушный наряд. Хотела оставить чулки, но почему-то вдруг стало неимоверно стыдно.

«Ага… как в купальнике стоять перед ним, так нормально, а тут чулки ей, видите ли, стыдно показать»…

Ну тогда это всё-таки была случайная встреча. Я вообще-то загорала! А тут, тут я практически на заклание иду. И чтоб я, да сама этому способствовала?! Не бывать тому.

Решительно смыла макияж, распустила красивую прическу, убрав в обычный хвост. Сняла красивое белье, приняла душ и натянула банное полотенце. Фиг тебе, Вертелецкий, а не сексуальная я!

В глазах мужа увидела разочарование и… злость? Ну да, он явно не ожидал, что жена придёт к нему в постель с унылой физиономией, ненавистью в глазах и не пойми в чем.

Я долго думала, будет ли она, эта постель, вообще?.. Ведь меня фактически заставили выйти за нелюбимого.

Неужели я обязана еще и спать с ним?

Но внутренний голос предательски шептал "а вдруг, вдруг он и есть твоя судьба"?

Стерпится-слюбится, это еще до нас придумали. Да и что это за жизнь будет, без постели?

К тому же пора бы и мне уже узнать, что это такое- когда мужчина и женщина любят друг друга. И не из фильмов или рассказов подруг, а наяву.

Добавьте к этому шампанское, его горячие и настойчивые поцелуи, сильные, в проступающих венах, руки и… я не смогла сопротивляться. Решила, будь, что будет. В конце концов он мне муж, не чужой человек.

Я так и не призналась Богдану, что он у меня первый. Во-первых, принципиально не хотелось с ним обсуждать такое. А во-вторых, мне элементарно было стыдно. Мне двадцать один год, а я все еще девочка… Вдруг он стал бы смеяться, да я бы не пережила такого позора.

Наслаждайся… не буду поддаваться ласкам, пусть сделает свое дело и отстанет. Нельзя показывать ему свою слабость. Вообще буду всячески его игнорировать! И не скажу, ни за что не признаюсь, что он у меня первый.

Полотенце упало на пол, прощально обдав легким ветерком ноги, покрывшиеся тысячью мурашек.

Ох…

* * *

И вот сейчас я сто раз пожалела, что смолчала. Конечно, Богдан, уверенный, что я профи в любовных делах, и не думал быть осторожным. Каково же было его удивление…

— Ты что?.. Ты серьезно? О боги…

Муж, при виде моих слез, покачал головой, но и не подумал прекращать. По-моему, ему нравилось делать мне больно. По крайней мере в тот момент я больше всего на свете хотела его убить, лишь бы остановить это все.

Так нас и застало первое утро моего замужества.

Честно говоря, я боялась, что будет хуже. Или лучше…

Потому что иначе у меня мог возникнуть когнитивный диссонанс — муженька я терпеть не могу и было немного страшно, что мне могло быть хорошо с ним. А я не могу, зная, что мужчина подонок, испытывать к нему влечение. А если бы начала испытывать — сама себя презирала бы. Вот. Короче говоря, полный кошмар, каша и стайка тараканов в моей ветреной девичьей головке.

Когда Вертелецкий уснул, пошла в ванную, где долго-долго лежала в быстро остывающей воде. Боль потихоньку затихала, зато стыд и унижение распалялись все больше.

Осознание происходящего больно ранило. Вот уж не думала, что мой самый первый раз пройдет так — в нелюбви и с нелюбимым.

Хм… а что было бы, если бы я отказала ему? Ну вот чисто гипотетически? Вот он настойчиво препровождает меня в спальню, вот раздевает… и что? Я бы закричала? Караул! Меня муж насилует? Орала бы — не тронь меня? Двинула бы ему в противное бандитское лицо?

Обидно, все равно обидно… ведь он видел, что мне неприятно, больно, но действовать не прекратил. Значит он меня презирает, если ему все равно. Хотя… надо признать, я бы сильно удивилась, если бы он как ни в чем не бывало оделся и ушёл.

В общем я совсем впала в уныние, сама себя накрутив донельзя.

Что делать дальше? Как смириться с тем, что я всю жизнь проживу без любви? А ведь мне всего-то двадцать один… и ещё совсем недавно казалось, что всё в жизни только-только начинается. У меня вот-вот будет хорошее образование и женихов до сегодняшнего дня было пруд пруди — выбирай любого.

А я вышла замуж за человека, который не привлекает меня физически, духовно… вообще никак.

Хотя, вру. Физически он еще хоть как-то меня влечет, если я на минуту забываю кто он.

Но когда я вспоминаю…

Сердце перестаёт ёкать от такой красоты, не падает вниз со скоростью света.

Не щемит в груди и не порхают такие желанные бабочки внизу живота.

Одна пустота вокруг и внутри…

Медленно поднялась, тут же покрывшись тысячью мурашек, и обхватила себя руками, стоя перед зеркалом.

Всё у меня есть для любви — стройное, сильное, гибкое тело, длинные волосы пшеничного цвета, курносый нос, пухлые губы, зеленые глаза — именно из-за них дядюшка меня колдуньей и называл…

Хотя какая я колдунья — жениха могла бы и получше наколдовать. Душа и сердце, в конце концов есть в наличии. Всё есть, любви только вот нет, и теперь вряд ли когда-нибудь будет.

Я прислонилась лбом к запотевшему зеркалу и зарыдала.

Год спустя

После свадьбы прошел уже год, а после смерти дяди Васи десять месяцев. Конечно, тоска еще не прошла, но я уже более-менее могла жить дальше. Вначале мне было очень и очень тяжело, хотя я старалась и не показывать Вертелецкому свою боль. Не хотела, чтобы он злорадствовал.