Не твоя девочка

— Так, ладно. Ты привел меня в это пафосное место и что мы тут будем делать? Ты посмотри какие у них у всех лица скучные, — кивнула на редких посетителей, вяло ковыряющихся в тарелках.

Хорошев намек понял и с моего разрешения попросил официанта принести графин "беленькой". Ну а что? Гулять, так гулять.

Парень немного прибалдел, он-то явно ожидал, что мы на свидании вино пить будем, но не тут-то было. Хотя, вполне возможно, что ничего он и не ожидал, и я, как всегда, успела нафантазировать себе лишнего. Вечно я за людей решаю, что они там себе думают.

Спустя час мы были уже так хороши, что совсем забыли, где находимся. Вадим кормил меня с ложечки, при этом рассказывая какие-то пошлые анекдоты, я давилась и кашляла от сумасшедшего смеха. И официанту даже пару раз пришлось подходить к нам с просьбой вести себя потише. Но душа уже неслась в рай и требовала танцев. Танцевать тут само собой было верхом идиотизма. Поэтому, под презрительные взоры отдыхающих и облегченные персонала Вадим расплатился по счету, и мы отчалили отдыхать дальше.

Ночной клуб «Зорька» встретил курящими на входе девчонками лет семнадцати. Они тут же к нам прицепились с просьбой «дать глотнуть». Ах да, я совсем забыла сказать, что Вадиму пришло в голову забрать с собой недопитый коньяк. Недопитым он был потому, что после водки в нас уже ничего толком не лезло. Все-таки мы слишком офисный планктон, чтобы ТАК пить. Водку, кстати, тоже не допили. Слабаки, в общем.

— Дядь, дай коньячку, — одна из сопливок сложила ручки в умоляющем жесте.

Другая шикнула на нее.

— Ты дура что ли?

Заученным движением поправила локон, взмахнула ресничками и тоненьким голосочком прожженной бывалой, «томно» произнесла:

— Мужчина… угостите даму коньяком…

Я смотрела на эту вакханалию, еле сдерживаясь от смеха.

— Девочка, — не менее томно произнес Вадим, — а ты все уроки выучила? Завтра в школу, а ты наверняка не готова.

Девчонка аж позеленела от злости, со свистом выпустила пар изо рта и прошептала «козел».

— Зато порядочный, — осклабился Хорошев и, взяв меня под руку, шагнул вовнутрь.

С бутылкой нас естественно не пустили и еще полчаса я упрашивал Вадима расстаться с коньяком. Но тот упорно зажимал его подмышкой, не желая расставаться с ношей.

В общем нас выгнали.

Пришлось еще час болтаться по ночным улицам, горланя песни и мешая спать добрым людям. Каюсь, это отвратительно, и я лично, когда сама слышу под окнами подобные концерты, готова рвать и метать, проклиная «этих гадов».

Но в тот момент из меня будто вся дурнина выходила. Все, что накопилось: злость, обида, нерешительность и всякая другая ересь.

Рисковали, конечно, нарваться на патруль, но пронесло.

Вадим проводил меня до подъезда и решительно потянулся целоваться.

— Эй, ты чего?! Я на первом свидании ни-ни… — засмеялась, отстраняясь, как можно мягче и очень боясь обидеть.

— Ну пожа-ажлуйста… Я только в щечку…

— Обещаешь?

— Честно пионерское!

— Но только в щеч…

Я даже договорить не успела, как он уже прижал меня к холодной стене дома, впиваясь горячими губами в мои.

Надо сказать, губы у него были приятными, мягкими, словно созданными для поцелуев. Но… но это не имело никакого значения.

Кое-как высвободилась, с укором посмотрела на тяжело дышащего Хорошева.

— Я вообще-то тебе поверила…

— Ну прости, я просто не мог удержаться. С тех пор как с тобой познакомился, только и думал, какие твои губы на вкус…

— Ну? Проверил?

— Проверил, — он улыбнулся и снова потянулся ко мне, но я ловко вывернулась и отбежала в сторону, попутно доставая ключи из кармана.

— Пока, — шепнула, уже открывая дверь подъезда.

— До встречи, — улыбнулся на прощание и пошел прочь со двора.

И тут я краем глаза, буквально боковым зрением, заметила какую-то тень, отделившуюся от дома.

Или мне все это показалось?

Дома я быстро разделась, приняла душ и запрыгнула в постель. Уснула почти сразу, наконец-то проспав до самого утра, и ни разу не проснувшись от кошмара.

Субботнее утро встретило дождем и холодом, сквозившим от открытого ночью окна. Ну да, конечно, мне же было жарко, вот я и открыла створку настежь.

Кое-как доплелась до кухни, и жадно припала к графину с водой. Локи терся у ног, требуя еды и только совесть не позволила мне лечь обратно спать. Пока нашла корм, пока искала миску, пока насыпала, спать почти расхотелось.

Пришлось идти умываться и приводить себя в божеский вид. Часы показывали девять утра, заняться было абсолютно нечем, погода не радовала, а потому мы с котом устроились на диване за нашим любимым занятием — просмотром сериалов. Локи вообще лучший товарищ в этом деле. Не перебивает, не комментирует, не спойлерит. Тихо-мирно смотрит, к середине обычно засыпает, к концу фильма просыпается. Идеальный друг.

В час позвонила Машка и заговорщицки спросила:

— Ну как? Он хорош?

Я закатила глаза, совсем забыв, что она никак не может меня видеть.

— Маш, ты серьезно?

— Ну… ой только не говори, что ничего не было.

Я многозначительно промолчала.

— Что, правда? Ну ты вообще… вот не понимаю я тебя, Вертелецкая! Хорошев — классный мужик, ты тоже ничего. Почему бы вам не попробовать?

— Потому что, красота моя, у меня эти мужики в печенках. Я не хочу никаких отношений. Пока не хочу.

— Ладно, ладно, не кипятись.

— Ффф…

— Ну ладно уж…

— Фыр-фыр…

— Ну прости меня.

— Хорошо, — засмеялась я, — и вообще, что мы все обо мне? Ты лучше скажи, ты платье смотрела?

— Да какое там платье. Я сегодня приглашена на ужин семейный. Страшно, аж жуть.

— Да ладно тебе. Здорово же. Думаю, да нет, уверена, что у Олега прекрасные родители.

— Ага… и все равно боюсь.

— Расскажешь потом, как все прошло?

— Конечно. Прямо завтра и расскажу. Я как раз, если ты не занята, хотела тебя с собой взять-платье выбирать.

— Отлично, я с удовольствием прогуляюсь, лишь бы погода была нормальная, — снова вздохнула, бросив взгляд на окно.

— Я на машине, так что не страшно.

Поболтав еще с полчаса и, договорившись встретиться завтра, мы простились, и я снова стала придумывать чем бы заняться. Но так и не придумав, уснула.

Проснулась от какого-то странного ощущения, что за мной кто-то наблюдает. Вскочила с кровати, кот при этом жалобно мяукнул. За окном уже стемнело — это сколько же мы спали?