(Не) верные

Сжимает пальцами переносицу и расстегивает две верхние пуговицы белой рубашки. Он у нас всегда на стиле, в то время как я в полевом или тактике.

Дальше молчим, но я по взгляду вижу, что он не прочь был бы высказаться.

—Серьезные проблемы? — закидываю удочку издалека, всматриваясь в начинающее краснеть лицо брата.

—Ничего невыполнимо, так мозго*бка, —съезжает с темы он, а меня ведь так и подмывает сказать свое мнение, о котором меня, разумеется, не спрашивали.

—А теперь, если хочешь знать, то твоя жена в миллион раз краше той, которую я видел в новостях. Ну это так…ремарка, —и теперь на лице рождается буря эмоций.

—О моей жене ты не смей и слова говорить, ясно тебе? Я и так знаю, какая она у меня. И только попробуй ещё хоть раз высказаться о ней в любом ключе.

Ревность не заставляет себя ждать. Я сдержано улыбаюсь и продолжаю выяснять правду, хоть по реакции и так все понятно.

—Так что? Та шаболда стоила того, чтобы променять на нее семью? Свою красавицу всё-таки предал? А как же громкие слова о верности навсегда? Ты тыкал этим не так давно всех вокруг. Теперь твоя жена явно захочет уйти, и найдется ещё тот, кто будет ее ценить.

Кир бьёт кулаком по столу и тянется ко мне.

—Рот закрыл. Со своей женой я разберусь сам и никуда ее не отпущу.

Все ясно. Лыблюсь, считывая верную реакцию брата. Так и знал. Он ей не изменял. Почти уверен в этом…

ГЛАВА 34

ВИКА

Брат прекращает строить из себя альфа-самца и врубает мозг. После моей оплеухи он явно приходит в себя, потому что старые песенки о том, что Венера не должна ждать зэка из тюрьмы, заканчиваются. Начинается другая…и сопровождается она огоньком в глазах и трепетом, скрыть который не получается.

Я ж знала, что мой брат не ублюдок. Отсюда вытекает вполне своеобразная реакция. Почему не сказала? Почему молчала? Почему? Почему? Потому что не будь ослом, Игорь.

Она маленькая напуганная девочка, а ты недвусмысленно дал понять, что все кончено.

ОстаЮтся Леша и Решетников. Меня так и подмывает прямо сейчас завалиться к нему на работу и спросить в лоб, что происходит, блин, но смешно другое: я совсем не знаю, где работает мой спецназ. Вернее, я не уверена, что он сидит на одном месте, вот почему заталкиваю свои любопытные вопросы куда подальше и слушаюсь Мекса, сидящего за рулем темнее тучи.

Я его достала, это тоже понимаю, но и у меня поводы были более, чем серьезные. Он мне что предлагает? Сидеть в неведении? Да и о таком важном событии он должен был мне рассказать!

Если только Леша не приложил к этому руку. В любом случае, даже допускать такие мысли не хочу, ведь хоть Сережа и мудак, он не заслуживает сидеть за решеткой только потому, что хочет меня насильно в жены.

Пережевываю свои эмоции молча, только пальцем постукиваю по ручке автомобильной двери.

—Да, бл*, давай уже мне по голове стучи, ептвоюналево, — срывается Мекс, и я дергаюсь, переводя на него удивленный взгляд. Неужели я так громко стучала?

—Ты спецназовец. Где твоя выдержка? Где адекватность? А?— ехидничаю, на что он зыркает на меня недовольно.

—Я вот что понял: Архангелу я не завидую, ему бы еще руку пожать и сказать, как я его уважаю за стальные канаты вместо нервов.

—Ой. Прямо-таки. А меня кто жалеть будет?

—Самку богомола не жалеют…— глубокомысленно заявляет он.

—Ну ты и говнюк, Мекс.

—Знала бы ты, как часто мне об этом говорят, красотка, — смеется и на меня бросает томные взгляды.

Обмениваемся любезностями, пока катимся в сторону дома (не моего). И хоть я знаю, что сегодня Леша задержится, и то только потому, что мне об этом сказал Мекс (Моя переговорная станция, блин), я все равно надеюсь увидеть спецназа дома, чтобы серьезно с ним поговорить.

Поднакопилось тем для обсуждений! Уф.

***

В доме тишина, Мекс сдает меня охранникам, лишенных всяких эмоций. Слабая душевная организация? Так это я спецназа выхватила со стальными нервами? А помощники его так себе…Напоследок он бросает мне что-то глубокомысленное, явно пытаясь выбелить своего босса:

—Слушай, ты вроде нормальная деваха. Ну не сука, одним словом, как его жена. Та не еби ты ему мозг, а? Он тоже нормальный мужик с примитивными нуждами, правда. Ему всего, что нужно, — это надежный тыл, все. Остальное — он обеспечит тебя. Видно, что ты прямо ему яйца выкручиваешь. Нахера? Сказал не сказал, сделал не так, как ты хотела. Он не привык иначе, пойми ты. У тебя батя военный был, да что там, твой батя твоего мужика строил, а ты ему дыру в темечке долбишь. Уж если Востров хвалил босса, то тут хоть в небо письни — ничего не изменится, он человек достойный. В общем, распизделся я. Пошел. Бывай.

Мекс оставляет меня с разинутым ртом, вылетает пулей прочь. Что? Мой папа строил Лешу? В смысле учил? Дыхание перехватывает, и, чувствуя легкое головокружение, я сажусь на табурет. Обалдеть. Мой папа знал Лешу. Почему-то теперь я начинаю смотреть на это все иначе в разрезе…что папа бы одобрил, и внутри все скукоживается.

В таком состоянии я сижу, размышляя об этом, размазывая слезы по щекам. Понятия не имею, чего я рыдаю, но это уже и неважно.

—Не понял. Что за водопад? — звучит недовольное от моего спецназа, который стоит в проеме и небрежно упирается в него плечом.

Я подрываюсь тут же и шмыгаю носом, стирая остатки слез.

—Почему не сказал?— выпаливаю невпопад, а Леша без особых эмоций выдыхает, левая бровь летит вверх.

—Что Решетников хотел меня убить под наркотой? Прекрасная новость, да? И что тебе с того? Лишний нервяк, который ты выплеснула в этот раз не на меня, а на моего человека?

Бам-бам-бам. Уши заливает бетоном. Что? Что он только что сказал? Я заставляю себя бежать вперед на негнущихся ногах. Прыгаю в объятия к явно подофигевшему Леше и с силой сжимаю его как только могу. Мокрый нос утыкается в шею, и теперь я рыдаю у него на груди как умалишенная.

Это совершенно не то, что я хотела бы от него услышать. Скорее не совсем не то. Боже. Обливаюсь слезами и снова посыпаю голову пеплом, ведь я допускала возможность того, что он воспользовался служебным положением ради меня в отношении моего бывшего.

Была готова выносить ему мозг за это.

И теперь я уверена, что совершенно не достойна его. От обиды на саму себя жжет горло…Хриплю нечленораздельное и болезненное:

—Ты! Ты вообще! Ты как мог все это скрывать? И об этом…и вообще. Ты меня…за.. кого вообще…держишь?! — ногтями впиваюсь в грудь мужчине и на подрыве несусь дальше в с воем словесном потоке. —Ты мог…умереть, да? А папа. Почему не…сказал, что с ним знаком…почему скрыл. Я же люблю тебя…ты молчал, а если…бы…ты умер…что я бы делала? — всхлипываю сильнее, и кажется, у меня начинается настоящая истерика.