Не все дороги ведут в храм...

– У меня был амулет, - тихо ответила новенькая.

Провела рукой по груди, точно надеясь убедиться, что амулет все еще там и добавила:

– Рыцари ордена сняли его у меня. Сказали, что все мы мерзкие идолопоклонники. Сестра моя осталась у них и два брата.

– Сколько дождей сестре было?
– спросила Нок.

– Восемь. Она младше меня. Нас у отца десятеро. Шестеро девочек и четыре мальчика. Отец задолжал магу нашего удела, вот и продал нас рыцарям. Меня, сестру и двух братьев. У него еще остались старшие мальчики, которые обрабатывают поле и охотятся.

– Так всегда делают. Хвала духам, что тебя не оставили у рыцарей. Иначе подстригли бы тебя, выбрили все волосы, одели в длинную темную юбку и заставили всю жизнь работать на рыцарей. И ты бы никогда не узнала, что значит отдавать свою любовь мужчинам. Потому что для рыцарей это страшная мерзость, как и наши Храмы.

– Говорят, что у них в Храмах Всех Знающих холодно и страшно, - осторожно заметил Еж.

– У них не страшно, - ответила новенькая, - но у них холодно. И много работы. Я видела, как люди трудятся на полях.

– Ну, много работы и тут. Вот попала бы ты к торговцу рыбой, так узнала бы, что по чем. Целый день чистить рыбу - это тебе не хворост повару таскать, - пояснила Нок.

– А куда мы сейчас идем?

– В Храм Днагао, как мама Мабуса велела.

– Вы хорошо знаете дорогу туда?

– Тут все дороги ведут в Храм, так говорит жрец Дим-Хаар. Все дороги ведут в храм, потому ты никогда не заблудишься. Просто поднимайся наверх по любой улице, и непременно придешь.

Узкая улочка с лепившимися друг ко другу домиками из глиняного разноцветного кирпича, внезапно повернула вправо и оборвалась. Перед детьми открылась просторная площадь, залитая ослепительными лучами солнца. Ларечки, лавки, палатки и многочисленные подводы с лошадьми заполняли ее так плотно, что рыжая, не мощеная земля, утоптанная копытами лошадей и ногами людей, едва проглядывала. Кричали женщины, нагло торгуясь и возмущаясь, зазывалы нахваливали товар, крепкие, толстые купцы оглядывали людей, невозмутимо щурясь и высоко задирая синие бороды.

Нок знала, что купцы красят бороды семенами вохи - дикой степной травы. Это знак принадлежности к Торговой Гильдии, дающей возможность торговать не только в Одиноких Королевствах и на землях Прибрежного Братства, но и гораздо дальше, до самой Благословенной Земли Суэмы.

Нок тихо пояснила новенькой:

– Это рынок, сюда тебя будет посылать мама Мабуса. Еж покажет тебе все, что ты должна покупать и где. Основную провизию закупает повар Тинки-Мэ, но зелень, лук, чеснок и приправы иногда придется покупать и тебе. А еще сметану у Носи, у нее лучшая сметана на рынке, и она обязательно оставляет кувшин для мамы Мабусы.

Людей здесь всегда была пропасть. И смуглые, загорелые до черноты моряки с большими круглыми сережками в ушах, заплетенными в тонкие косички бородами и цветастыми платками на шее. И жители Королевских островов с кучерявыми головами и широкими носами. На их бедрах висели загнутые сабли, украшенные золотом и нефритом. Попадались даже высокие светловолосые суэмцы в расшитых бисером рубахах и темных брюках. Говорили, что суэмцы не строят храмов и не признают власти ни духов Днагао ни Ордена Всех Знающих. Еще говорили, что у суэмцев есть повозки, которые умеют двигаться без лошадей, и есть свечи, которые горят и никогда не сгорают. Много чего чудесного рассказывали о суэмцах, но мало ли чего наболтают люди?

Сразу за рынком начались стертые, осыпающиеся ступени, уводящие вверх на холм. По краям этой храмовой лестницы росли кипарисы и можжевельник, потому, не смотря на жару, тут пахло кипарисовыми шишками, можжевеловыми ягодами и - совсем немного - морем. Это легкий бриз приносил соленые запахи на вершину холма.

– Мы пришли, - выдохнул Еж, вытирая рукой лоб, - вот он, Храм духов Днагао.

Глава 3

Остроконечные крыши храма и храмовых построек сияли на солнце ярким красным цветом. Черепицу обжигали и покрывали глазурью специально обученные жрецы, чтобы выходила она багровой и блестящей - это рассказывала мама Мабуса. Переплет окон, окрашенный в насыщенны синий цвет гармонировал с синими деревянными колоннами, увитыми цветочными гирляндами.

У ворот грозно поднимали головы деревянные фигуры зменграхов. Вытянутые зубастые пасти, маленькие глазки, раскрашенные оранжевым. Зменграхи были мелкими драконами. Духи, которые им покровительствовали, считались злыми и опасными, потому этих духов задабривали специальными деревянными и медными браслетами.

У Нок на правой руке был такой, медный, с длинной змейкой и двумя знаками, обозначающими слово "зменграх". И у Ежа был такой же браслет. Тонкие и дешевые, они стоили гроши, и за них платила мама Мабуса.

Никто не осмелится принять в дом человека, если у него не будет на руках охранных браслетов. Кроме разве что людей с Королевских островов, чьи короли - а их было не мало - признавали только своих духов и своих вещателей. И еще загадочных суэмцев, которые вообще не поклонялись духам.

Вот потому Нок и Еж привели новенькую в храм, чтобы жрец провел белой глиной по ее лбу, насыпал на алтарь зерен, произнося ее имя и надел на руку охранные браслеты. Хотя бы парочку браслетов - от зменграхов и от падучей лихорадки.

Хотя - вот же странно - Травке ее обереги ни капли не помогали, и если уж начинала ее бить жуткая падучая, то остановить можно было, только изловчившись, прижав к полу и прошептав заклинание.

И то, не всегда действовало, и тогда - прощай спокойная ночь. Приступы падучей у Травки случались только ночами.

Поднявшись по деревянными, выкрашенным в ярко-желтый цвет ступеням, Нок шагнула в бок, пропуская огромную крысу. Еж торопливо поклонился. Крысы считались священными животными, потому что ими питались зменграхи. Священные животные вполне могли питаться другими священными животными - таков закон жизни.

Круглый большой зал, куда они попали, не имел крыши и представлял из себя дворик с дощатым полом и множеством деревянных статуй по краям, под навесом низкой остроконечной крыши. Здесь, в этом дворике, могли находиться рабы. Внутрь, в комнаты храма попадали только свободные, когда совершали особые молитвы и покупали особые талисманы.

Жертвенник находился под открытым небом - широкий круглый камень, черный и чуть влажный. Его каждый день три раза омывали водой. Правил и служений было много, Нок всех и не знала. Зато хорошо знала старого жреца Дим-Хаара. Тот появился из сумрака внутренних комнат храма, прошел через галерею, огибающую дворик и ступил на деревянный пол. Шагал он тихо и быстро, точно здоровенная мышь, да и сам немного походил на этого зверька - большие темные глаза блестели живым умом и хитростью, сложенные на груди сухие ручки с длинными потемневшими ногтями постоянно двигались.

– Пришли к нам дети, вот и славно, вот и славно, - негромко заговорил он, и в его голосе послышались добрые, ласковые нотки, - как дела у мамы Мабусы, Нок? Как поживает наша Травка? Надеюсь, мама Мабуса хорошо соблюдает договор, и девочка в безопасности?

Нок сложила ладони вместе, наклонила голову - один раз, другой, третий. Только после трех поклонов раб может отвечать на вопросы жреца. Но ни в к коем случае не поднимать голову и не смотреть в глаза, рабы не должны смотреть в лица свободных, чтобы не осквернить их своим взглядом.