Нечего прощать [СИ]

— Я все вам расскажу, — сказал Андрей, — возможно крестная мне не скажет за это спасибо, но вы должны знать всю правду.

Андрей начал свой грустный рассказ. Все время, пока он говорил Соня и Женя не проронили ни слова, они не знали как все это комментировать и воспринимать. Та старая история заворожила их, схватила и потащила назад во времени, когда их еще не было на этом свете.

Они вдвоем словно вернулись в то время, увидели людей и ситуации, их проблемы и несчастья, их любовь, ненависть, страсть и пороки, которые ими двигали, когда они принимали свои роковые решения в той кошмарной и позорной истории.

За окном продолжала бушевать стихия. Ветер ломал деревья, срывал ветки, они летели встречным потоком и врезались в каменные ограждения разлетаясь на щепки. Весь город попрятался по своим углам и боялся высунуть на улицу носа. По Озерску было передано общее штормовое предупреждение, часть станций метро были закрыты из–за угрозы подтопления. Одна из станций Кольцевой линии, «Богемская» пострадала от рухнувшего на ее стеклянные конструкции дерева, которое пробило несколько окон. Платформа и пути были засыпаны стеклом, а движение на линии было остановлено до ликвидации последствий. Причем найти замену этим особым стеклам было довольно сложно. Хотя никто не мог понять, почему стекла «Богемской» не выдержали, в сущности столь легкого для их прочности удара.

Андрей закончил свой рассказ и Соня перевела дух:

— Я просто не знаю что сказать, — сказала она, — порой судьба поступает с нами очень причудливо и странно.

— А я бы сказал, — добавил Женя, — что она просто заново переписывает одну и ту же историю. Правда не совсем понимаю зачем и как оно так сложилось, что наши истории благополучно повторили все что было тогда.

— И я тоже не знаю, — развел руками Андрей, — для меня это такая же загадка как и для тебя. Наверное дело в любви. Это она над нами шутит, а не судьба. Я совершил ошибки и за них поплатился по полной программе.

— Андрюш, — сказала Соня, — но разве это расплата? Ты нашел любовь. Она к тебе вернулась! И я думаю, что не все потеряно. Можно еще исправить положение.

— Согласен, — добавил от себя Женя, — вам надо встретиться и поговорить. Расставить все точки над i. Без этой беседы ваше расставание просто мучение для обоих. Вы поговорите и все образуется. Я знаю.

— Так что не надо отчаиваться, — сказала Соня, — твоя любовь вернулась! И вы еще будете счастливы.

— Да, — ответил Андрей, — вернулась и потом была утеряна. Ладно, спасибо что выслушали, я пойду к себе.

— Хорошо, — кивнула Соня, — только пообещай мне что не будешь слишком грустить.

— Соня, ты понимаешь, что я не смогу не грустить без него.

— Понимаю, — сказала она в ответ, — но ты постарайся.

— Хорошо, — кивнул Андрей и вышел из комнаты.

Соня посмотрела на Женю и крепко его обняла:

— Милый мой, — сказала она, — если бы ты знал, как я боюсь тебя потерять, мое Солнышко.

— И я тоже очень этого боюсь, — ответил Женя, — мне кажется что нам надо выключить свет и немного подумать о себе.

— Какой же ты у меня нетерпеливый.

— Я всегда нетерпелив, когда дело касается таких вещей.

Женя выключил свет и обнял Соню. Она поцеловала его в шею и сказала на ухо:

— Как же я люблю твои объятия, поцелуи. Все–все–все…

Андрей ушел в комнату Антона и лег на кровать, запустив на компьютере песню молдавской группы «Миллениум» «Картина на стекле». Сквозь окно можно было увидеть стену дождя на улице, безумие стихии, летевшие ветки. Капли врезались в стекло и рисовали на нем картину, очень скоро Андрей смог нарисовать в своем воображении любимый и родной образ, который волновал и возбуждал его сознание. Он видел Антона в этой картине из воды, и тот улыбался, дарил ему свой лучезарный свет. И только эти лучи могли позволять Андрею идти дальше.

Он встал с кровати и достал из своей сумки фото Антона в рамочке. Как только его глаза упали на любимое лицо из глаз сами собой брызнули слезы. Андрей вернулся на кровать и прижался грудью к фотографии, повторяя лишь:

— Солнышко мое, родной мой, как же я люблю тебя и не могу без тебя жить

Сердце его билось очень часто и беспокойно ударялось о грудную клетку и передавало свое волнение другим клеткам организма и все пульсировало, не могло функционировать нормально.

А боль, что управляла этим процессом продолжала расти и захватывать его. Андрей не успел отреагировать на стук, в комнату вошла Ирина и увидела всю эту сцену:

— Андрюша, — сказала она присев на кровать и мягко положив свою ладонь ему на спину, — не терзай себя, пожалуйста.

— Не могу, — глухо сказал он, — это сильнее меня, я ощущаю что ему сейчас очень плохо и потому не могу, просто не могу терпеть и выносить это страшное ощущение. Ведь он же сейчас мучается точно так же как и я!

— Я знаю, — сказала Ирина, — я пришла с тобой поговорить как раз об этом.

— О чем?

— Андрюша, я хочу попросить у тебя прощения. За то что было в прошлом, и особенно за то, что было сейчас. За себя и за Клару, я знаю что она бы тоже одумалась и сказала тебе это.

— Я не держу зла, ни на вас, ни на нее.

— Но я считаю что должна попросить прощения.

— Хорошо, оно принято.

— Скажи, чем я могу тебе помочь, — спросила Ирина после небольшой паузы.

— Мне сейчас ничего не нужно, кроме одного. Любви Антона. Его присутствия. Я очень тяжело переживаю его отсутствие, оно для меня как медленная казнь.

— Я вижу, — сказала Ирина, — и мне от этого очень тяжело.

— Поверьте, я не хотел.

— Давай мы завтра вместе съездим и поговорим с Антоном, — предложила Ирина.

— А вы думаете это поможет?

— Я уверена, — сказала она, — точно поможет. А сейчас ложись спать, положи его фото под подушку и пусть он тебе приснится. Я знаю, что ты этого очень хочешь.

Андрей лег на бок и решил попытаться заснуть, но в голову продолжали лезть жуткие мысли. Потому что его сердце чувствовало боль, которая передавалась от Антона…

…Да, Антон лежал в темной комнате и не мог сомкнуть глаз. Он достал давно спрятанный от хитрых глаз Гниды фото Андрея и часами рассматривал его, целовал, разговаривал с ним и лил слезы, потому что не мог выносить разлуку, которая изнутри его мучила. И не было конца этому страданию, которое по капле выдавливало из несчастных душ горечь.

А за окном бесилась природа, так, словно ее истерика в виде вихря из веток и желтых листьев происходила потому, что влюбленные не могли быть вместе и те, кто в этой ситуации были виноваты.

* * *

Наступило утро и город приступил к залечиванию своих ран, нанесенных безумным штормом, прошедшим минувшей ночью. Поскольку городские службы были готовы к такому развитию природных шалостей — то и ликвидация последствий не оказалась для них сложным мероприятием.

Слезы природы, пролившиеся на город дождем благополучно ушли в сточные коммуникации и к девяти утра о разгуле стихии уже было не вспомнить. Разве что несколько сломанных и поваленных деревьев немного намекали на случившееся.