Неделя до…
Шрифт:
Чуда не произошло. Она уже погрузилась в самолет вместе с другими пассажирами, села, закрыла глаза. Самолет всё не взлетал и не взлетал. Потом им объявили, что по техническим причинам рейс задерживается и пассажирам придется вернуться в здание аэропорта для ожидания другого воздушного судна.
Лика еще немного погуляла по аэропорту, а потом подумала о том, что все эти люди, которым нужно в Новосибирск по своим делам, ни в чем не виноваты. Она не имеет права их задерживать.
Но что за силы зла задержали её? Не выпустили никуда? Кто играет с её разумом? С её жизнью? Страшно… и нет ответов. Лика чертовски устала. Она
Лику выпустили. Она села в машину и поехала домой. В подъезде около квартиры сидел Сергей, прислонившись спиной к её двери. Увидев Лику, вскочил:
– Где ты была?! Я уже черт знает что только не подумал! Даже в полицию сходил, насмешил народ.
– Ты был в Домодедово?
– Был. Но быстро понял, что ждать там тебя не имеет смысла. Так где ты была, Романова?!
Лика покачала головой и сказала пустым голосом без всяких интонаций:
– Ничего не имеет смысла. Больше – нет.
Потом сделала шаг к Сергею и повисла на нём, обхватив руками за шею, как утопающая. Хотя… почему, как? Ведь она и правда тонет…
Лика открыла глаза и поняла, что лежит на кровати. Большой. Своей. Сначала показалось, что кровать чужая, потом поняла: своя, просто Лика лежит с другой стороны. Если встать к кровати лицом, она всегда ложилась спать слева. А сейчас почему-то лежала справа, поэтому сразу и не узнала ни кровать, ни комнату.
Она вытянула руку и провела ладонью по второй половине кровати. Холодно и гладко. Она спала одна. И это странно, потому что последнее, что Лика запомнила, это то, как она виснет на шее Сергея, теряя последние силы. Словно тонет в океане безумия. Лике так нужен был друг… больше, чем друг. Чтобы был рядом, и даже больше чем просто рядом. Чтобы живое и животное вытеснило из груди смертельный страх. Серега, получается, просто уложил её спать, и ушёл. А Лика была в таком подавленном состоянии на грани безумия, что даже не помнит, как ложилась и как засыпала.
Лика откинула одеяло и посмотрела на себя. В пижаме. Надо же! Заморочился Сергей. Переодел её в пижаму. Ну, и на том спасибо! Лика встала с кровати, пошла в гостиную, и обнаружила там Жаркова, спящим на диване. Она подошла к дивану и потыкала Сергея пальцем в плечо.
– М-м? – спросил он, не открывая глаз.
– Почему ты спишь тут?
Он сразу понял, о чем вопрос.
– Я не мог… воспользоваться. Ты была не в том состоянии.
– Может быть, именно это мне и нужно было?
Сергей рывком сел на диване и открыл глаза. Посмотрел на Лику и сказал:
– Ну, а мне ничего не нужно с тобой с такой. Романова, почему ты всегда так эгоистична?
– Когда – всегда?
– Ну… вот когда я тебя замуж звал, например. Помнишь? Ты думала только о себе.
– А о ком мне было думать?! – возмутилась Лика, садясь на диван рядом с Сергеем. – Мне же жить потом там, в замуже этом! Естественно, я думала о себе!
Она положила голову Жаркову на плечо. Он положил ей на плечо свою руку. Было тихо и спокойно. Никаких намеков на то, что где-то ходит вездесущая смерть. И что это имеет отношение к Лике. Будет иметь через пять дней. Или нет?
– Вчера, когда ты сменила телефон и уехала в Шереметьево вместо Домодедово, о ком ты думала? О себе ведь? Эгоистка! Не думала, как я буду носиться, искать тебя. Сходить с ума. Не думала же?
– Я думала
о тебе, Сереж. Думала, что если я в опасности, то тебе со мной рядом делать нечего. – Лика тяжко вздохнула. – Ну, что? По кофе, и на работу?– Ты серьезно? – поразился он. – Сегодня пятница. Можно не ходить на работу. Я уже и Лисицына организовал командовать парадом, да и у нас дел хватает.
– Каких дел? – Лика потерлась носом о плечо Сергея.
Он не отреагировал. Ну, мол, потерлась и потерлась.
– Вариантов развития событий два. Первое: развлекать тебя все оставшиеся дни. Ну, не получилось улететь, можно ведь и тут найти развлечения. Это если принять тот факт, что тебе действительно угрожает смертельная опасность. И вот тут напрашивается вариант номер два: попробовать разобраться, что же всё-таки происходит. Откуда все эти угрозы, галлюцинации, помехи. Кто и как это делает с тобой.
– Сережа, ты правда не понимаешь? Это что-то за гранью нормы. За пределами мира, который мы видим и воспринимаем. В котором живем. Мы не сможем в этом разобраться.
– Мы, может и нет, но…
– Никто из людей не сможет! Как ты не поймешь…
Лика резко встала с дивана, сбросив руку Сергея, и пошла в сторону кухни. Не оборачиваясь, сказала:
– Я в душ и варить кофе. Приходи на кухню.
Она какое-то время постояла под душем, переключая воду с горячей на холодную. Обычно контрастный душ действовал на Лику ободряюще. Оживляюще, она бы сказала. А тут всё равно, как будто, какая вода льётся – холодная, или горячая. Всё едино. Всё грустно, тоскливо. Всё ненадолго. Лика выключила воду, вытерлась, накинула белый махровый халат, и поплелась на кухню, варить кофе.
Кофе уже сварил Жарков.
– У тебя вода с волос капает. – заметил он. – Где у тебя сахар?
– Сереж, я не ем сахар. У меня его нет.
– Очень мило. А если в гости кто придет? Надо иметь сахар!
Он ловко взбил пенку капучинатором и выложил на кофе. Нарисовал сердечко, довольно кривенькое. Поставил кружку перед Ликой.
– Я не бариста. Держи. Теперь из-за твоих пищевых привычек придется пить кофе без сахара, а я так не люблю.
– Сгущенка есть в шкафу! Мама приносила. Пыталась меня приобщить к выпечке торта, но я не приобщилась. И маму отговорила. Сводила её в кафешку и накормила тамошним наполеоном. Сгущенка пойдёт?
– Романова, сколько лет мы знакомы?
– У-у-у… – хмыкнула она.
– Не «у-у-у», а двадцать четыре года. Двадцать пять почти. И ты так и не запомнила, какой кофе я пью. Черный с сахаром. Нахрена мне твоя сгущёнка?
Он отхлебнул несладкий кофе и поморщился:
– Идея у меня тут возникла, Анжелика Павловна. Гениальная, я бы сказал, идея. Только не смейся!
– Жги. – разрешила Лика.
– Если твоя беда выходит за рамки понятного и обычного, так может обратимся к специалисту по необычному?
– Что это за специалист?
– Ясновидящие. Ведьмы. Гадалки. Кто-то из этой братии, в общем.
Лика подумала и сказала:
– Я не против, и не собираюсь смеяться. Мне в принципе не смешно сейчас. Я изо всех сил держусь, чтобы не рыдать и не падать в обмороки. Поминутно. Но вот в чем проблема: мне кажется, они все шарлатаны.
– Согласен! Все, кто популярен так или иначе, точно шарлатаны. Но ты помнишь нашего одноклассника Макса Письменных?
– Конечно! Что за дурацкий вопрос? И что? Он – ведьмак?