Недобрый час

Когда распахнулась дверь, у Мошки сердце чуть не выскочило из горла: улицу заливал лунный свет. После дымного сумрака он не хуже солнца слепил глаза. Клент с Мошкой следом за повитухой вышли наружу.

— Мадам, — заговорил Клент, едва у них за спиной захлопнулась дверь, — коли есть в вас хоть капелька сострадания…

Госпожа Прыгуша прижала палец к губам, зыркнула по сторонам и поманила их за собой.

— Отведу вас к себе домой, — шепнула она еле слышно. — Нельзя было говорить при них, Сыпь донес бы на нас быстрее ветра. Он неплохой парень, но страх превращает людей в подлецов. Подождите.

Она достала черную тряпку и обмазала значки сажей. Желтая кайма посерела, светлый значок Клента потемнел.

— Рот на замок, и не отставать.

ДОБРЯЧКА ЩЕБЕТУХА, ЧТО КОРМИТ РАННЮЮ ПТАШКУ

Мошка с Клентом пугливо крались следом за госпожой Прыгушей. Жались к стенам, как она. Замирали, как она. Один раз в боковом переулке заметили дюжину кандальников с метлами и ведрами. Останавливаться не стали.

— Исправительный труд, — выдохнула госпожа Прыгуша. — Влезли в долги, бедняжки. Не смотрите на них.

Минут через пять повитуха скользнула в темную арку. Мошка увидела на лице Клента отражение собственной тревоги. Тем не менее они пригнулись и последовали за женщиной. Тоннель оказался входом в настоящий лабиринт. Мошка шагала в темноте, одной рукой вцепившись в пояс Клента, а другой — касаясь стены.

Наконец они вышли на лунный свет. Мошка сразу почувствовала себя выставленной напоказ. Повитуха быстро перевела их через дорогу и тихо постучалась в низенькую дверцу. Один длинный удар, три коротких.

Лязгнул замок, дверь открылась, и показался мужичок в возрасте, со впалыми щеками и желтыми бровями.

— Ах, Сумбур. — Госпожа Прыгуша потрепала его по щеке. — Мой дорогой, завари-ка гостям крапивного чаю.

Шагнув в дверь, Мошка очутилась в захламленном коридоре. Сделав пару шагов, она заметила, что тут нет дверей в комнаты. Коридор и есть жилье. Все пожитки, очаг, шкафы и кровати стояли в норе шириной в четыре фута. Окон тут не было. В дальнем хвосте оборудовали целую мастерскую, заваленную коробками, деталями и инструментами.

Сумбур прищурился. Мошка надеялась, что он просто близорук. Водянистые глаза, смерив гостей, остановились на значке Клента. Он наклонился поближе, разглядел его получше и спал с лица.

— Зайчонка…

— Я в курсе. Сумбур, чаю.

Сумбур крутнулся на месте и похромал к очагу. Мошка предположила, что он муж госпожи Прыгуши.

— Сэр, вы садитесь на стул. Мисс, вам достанется ковер. — Повитуха живо принялась обихаживать гостей. Видимо, после удачно выполненной миссии в ней еще бурлила энергия. Госпоже Прыгуше не сиделось на месте, она так и скакала по узким темным проходам. Ловкость, с какой она перепрыгивала мебель и коробки, выдавала изрядный опыт.

Сумбур издал серию хрипов, явно привлекая внимание жены. Наконец повитуха сжалилась над ним. Они уединились в углу и шепотом быстренько обсудили гостей. Острый слух Мошки уловил лишь пару фраз: «редкая удача» и что-то вроде «с утренней доставкой». Вскоре повитуха принесла поднос с щербатыми чашками, горячим чайником и миской сушеных какашек, на деле оказавшихся окаменелым инжиром.

— Ну что, сэр, влипли вы по уши, — с места в карьер начала повитуха, разливая из чайника грязную воду. — Вы с девочкой гуляете там, где не существуете, а в наших краях на такие проделки смотрят косо. Мы поможем вам вернуться в свой мир, а вы поможете нам. Как же не лежит душа просить… но мы отчаянно и срочно нуждаемся в деньгах.

— Ох… — Клент схватился за полы жилета. — Мы… вот прямо сейчас… в некотором роде на мели…

— Простите, сэр, — повитуха говорила и смотрела весьма решительно, — вы живете днем, у вас есть возможности раздобыть денег, а у нас нет. Ночь святого Пустобреха совсем скоро, наше положение куда хуже.

Пустобрех? Имя царапнуло Мошку. Где она его слышала? Точно, Скеллоу заявил, что похитить Лучезару Марлеборн надо до ночи святого Пустобреха.

Мало кто из Почтенных мог похвастаться столь паршивой репутацией. Его называли «Тот, кто делает бесшумными шаги и защищает скромных и незаметных». Правда, исключительно из вежливости. Он символизировал смерть от предательства, улыбчивого друга с ножом в рукаве, потайной кинжал. Пустобрех был покровителем наемных убийц и их мрачной судьбой: он с удовольствием забирал жизни своих последователей.

— Госпожа Прыгуша, а что будет в ночь святого Пустобреха? — спросила Мошка.

— Придет Скелошадь, — ответила повитуха. Эти простые слова пахли угрозой.

Как большинство старых традиций, Скелошадь была одновременно и шутливой, и зловещей. Самого Пустобреха никак не изображали, он считался невидимым. Зато все, кто якобы с ним встречался, видели его коня. Точнее, скелет коня. Молодежь в деревнях, празднуя ночь Пустобреха, делала Скелошадь, насаживая череп на палку, скакала на ней от дома к дому, щелкая костяными челюстями, и выпрашивала подарки и сладости.

— Чего?

— Они посылают Скелошадь. — Повитуха одарила гостей многозначительным взглядом, подцепила цепочку на поясе и тряхнула. Зазвенели ключи. До Мошки дошло. Звонари. Ключники. — В ночь святого Пустобреха они отправляют Скелошадь. Не жалкий череп на палочке, а создание размером с живого коня, с железными подковами, крошащими камень. Мы оставляем у дверей подношения, кабачки, капусту, картошку, а сами запираемся. Когда самое темное время заканчивается, мы выходим, а подношений уже нет и веревка перекушена.

— Простите, мадам, вы утверждаете, что Клю… то есть «они» кошмарят город гигантской игрушкой, жрущей кабачки? — ошарашенно спросил Клент.

— В овощи мы кладем деньги. — Повитуха дрожащей рукой вновь наполнила чашки. — Мы каждую неделю платим им налог, но в ночь святого Пустобреха должны отдать щедрую десятину. Если кто не платит или платит мало… пропадают не только кабачки. Сэр, это Ночной Побор. Люди тут исчезают очень просто и очень часто.

— А как же Ночной Староста, разве не он здесь власть? — уточнила Мошка.

— Милочка, что ты… — Госпожа Прыгуша с печальной улыбкой покачала головой.

— Погодите-ка, — прищурилась Мошка, вспоминая, как Ночной Староста Фоули сообщил, будто Скеллоу два года не выезжал из Побора. — Как думаете, может Ночной Староста не записать, кто уехал из города?

— Очень даже может. Наверняка так делает. На воротах люди платят пошлину. Если записываешь человека, деньги надо отдать в Казначейство. Зачем бы Звонарям это делать, если денежки можно прикарманить? Лично я против них ничего не имею, они держат преступность в ежовых рукавицах, но всегда и за все берут свою цену. Иногда очень горькую.